Готика: Мир Теней

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Ландшпиль » Сокольня. Штаб Гильдии Воинов


Сокольня. Штаб Гильдии Воинов

Сообщений 1 страница 30 из 30

1

http://s61.radikal.ru/i172/0908/76/c3f11765f1e8.jpg

Колоссальное по своим размерам, здание принадлежит Гильдии Воинов и используется для различных целей: собраний, тренировок, посвящений, трибуналов и казней. Врата Гильдии Воинов выходят на центральную площадь Ландшпиля, что делает более удобным проведение военных смотров и прочих показательных демонстраций военной мощи. Гильдия Воинов – монументальное сооружение, прямоугольное в плане. Здание включает огромный зал, с выходами на многочисленные галереи, тренировочные залы, рабочие кабинеты, воинские казармы и прочие необходимые для жизнедеятельности Гильдии помещения.

Гильдия делится на три Ложи: Рассветная (оружейники, фехтовальщики, лучники и иже с ними), Полуденная (боевые маги всех мастей) и Сумеречная (разведка, шпионы). Предводители Лож подчиняются Магистру Гильдии.

Представители воинской гильдии – в большей своей части, военнослужащие, осуществляющие функции местной полиции, а так же наемники всех мастей, выполняющие контракты заказчиков. Основной задачей организации является борьба с такими угрожающими цивилизации явлениями, как нашествия чудовищ, происки духов, а так же осуществление постоянного контроля за деятельностью такой криминальной организации, как Гильдия Воров.

Отредактировано Diego (2010-10-25 22:37:19)

2

---- Королевский дворец ----- Парк

Громкий вопль "шухер!" пронесся от самого крыльца, где курил дежурный патруль, до верхних этажей; при этом он всколыхнул небывалый производственный всплеск - бурную деятельность принялись имитировать все, начиная от Предводителей Лож и заканчивая бодрым дедулькой со шваброй. Воины всех мастей и рангов, взволнованно ринулись по арсеналам; тяжмаги отбили верхние и крышу, кастуя защитные барьеры, дабы не впустить танков выше отвоеванного уровня; шпионов так и не нашли - их след простыл полчаса назад, ибо эти ребята располагали всей информацией задолго до явления Магистра Гильдии на главной площади города.

Диего никогда не драл с подчиненных семи шкур, однако его славную тягу к труду и обороне знал каждый рядовой. И горе тому бездельнику, который попадется на глаза начальника! Особенно, когда он не в духе. Особенно, когда костюм его смят и грязен...
- ЗДРАВЖЕЛ... - завелся в матером крике дневальный.
- Отставить, - устало выдохнул ангел и, не сбавляя скорости, направился к лестнице. Корпус Сумеречной Ложи находился в западной части здания и пятью этажами выше. Вахтенный облегченно выдохнул и достал пергамент с почти решенным судоку.

***

- Послушай, Руби, мне действительно нужна твоя помощь, - вот уже пятнадцать минут мужчина пытался доказать Сумеречной потребность в мобилизации ее интеллектуального запаса во имя решения магистерских проблем. Усадив Питрима и Сея на кресла перед столом г-жи Бау, ангел обернулся к Мастеру, - Ты задерживаешь меня.
Миледи Раубтир сосредоточенно почесывала щеку кончиком канцелярского пера, игнорируя все "весомые и убедительные" аргументы начальника. Периодически она переводила взгляд на гостя в маске и улыбающегося пса, рассевшихся в непосредственной близости, заставляя тех познать все прелести заточения в малахитовый гроб.
- Личные вопросы решаются в самостоятельном порядке. У меня есть расписание, график и... ты видел последние сметы? На что можно было угрохать столько денег?
- Солдатам нужно новое боевое обмундирование! - раздраженно отозвался Диего.
- А-аа... они у нас по подиуму рассекают. У меня обновки реже появляются, чем у твоей солдатни.
- Руби.
Леди Бау тяжело выдохнула и поднялась с места. Диего прикрыл лицо ладонью - лучше бы она сидела! "Когда-нибудь ее точно заметут за эту одежду! Как отводить взгляд Инквизиторам?"
- Хорошо. О премии договоримся позже. Питрим, - Мастер обратилась к экс-Змее и, обойдя стол кругом, уселась на столешницу прямо перед гостями, - Покажите мне вашу отметину.

3

» Королевский дворец » Парк »
Наверное, надо было быть слепым и глухим, чтобы не слышать слишком уж усердных приготовлений подчиненных к приходу Родригеса. Судя по реакции самого Диего, он предпочел на период пересечения вестибюля быть именно таковым - сразу видно, и работу, и людей, которые ею занимаются, очень любит.

Питрим не вертел головой по сторонам, считая и, в какой-то мере даже надеясь, что это будет первый и последний визит в сие здание. Действия закона для него зачастую были непонятны и нелогичны, чего не было в криминальных кругах, которым он отдавал предпочтение. Во всяком случае, раньше. Само помещение радовало глаз мужчины своей структурностью, чего и в помине не было в Желтом доме... что ни говори, Грандмастеры любых фракций всегда были их живым воплощением.

...Вот уже пятнадцать минут мужчина внимательно изучал узор пушистого ковра в кабинете. И носки пары туфель, которые то и дело маячили из-под стола - сидевшая за ним женщина то и дело демонстративно (не иначе как для своего супруга) потягивалась, зевала, томно вздыхала, и в принципе показывала свою незаинтересованность в увещеваниях блондина. "Суровая женщина", - мелькнуло в голове Питрима во время спора о последних тенденциях моды у вояк и наличия определенной актуальности этой моды. Отзываться на деловой призыв показать метку почему-то хотелось меньше всего, мужчина бросил в сторону крайне тоскливый взгляд и развернулся спиной к даме, спокойным жестом указывая на месторасположение метки в районе шейных позвонков. После чего наклонил голову вниз, убрал волосы вперед и приподнял ткань маски за шеей. И мысленно попросил, чтобы все обошлось без эксцессов.

На Руби пустыми глазницами смотрел небольшой череп, весьма детализированный; в каком-то смысле рисунок даже был вполне себе изящный. Взгляд Питрима же устремился к небольшой армии кактусов и фиалок на подоконнике - излюбленный способ выражения особой признательности преобладающего большинства работающих в стенах Гильдии Воинов.

4

Руби мягко, но настойчиво убрала руку мужчины, дабы движениями своими не вносил он хаоса в творческий процесс изучения. Главное, что место указал, а смахнуть пряди с татуировки да прибрать ткань, она была в состоянии. К счастью, субъект попался сговорчивый и молчаливый, посему дергаться не стал, сопеть и елозить не пытался, искрометных шуток не отмачивал. Хоть сейчас в колбу с формалином - вечный пример потомкам.
- Прелесть какая, - знак был знаком. По Горриону. Юный Сова, как и подобает талантливым-амбициозным фарфаронам, светил мастерской татуировкой по поводу и без. С другой стороны, его предплечья были размечены многими символами, царапинами, а то и шрамами, посему опознать там воровское клеймо смог бы только свой. Как бы там не было, но о принципе работы данного маячка Бау знала из - каламбур вышел - первых рук.
- Классика, - отозвалась Мастер, имея ввиду тип воровской отметины, - Если не забита на определенный тип эфирной энергии.

Ангел терпеливо кивнул, не спуская взгляд с младшего брата - пока женщина занята изучением татуировки, Сей мог отчебучить любой номер. Диего отлично знал, что лимит статичного положения ДМБ измеряется в минутах и вот-вот пробьет время "Ч".
Одному небу известно, что там надумал некромант за это время. Одному небу известно, как удержать его на месте.
- Не вздумай здесь что-нибудь сломать, Сей. - серьезно предупредил ангел, после чего обернулся к Руби, - Можешь выйти на обладателей идентичной метки?
- Ты сам на них выйдешь. Но нужно магическое вмешательство.
- Вмешаемся.
- Вмешивайся.
- ...
- Давай-давай. Или стесняешься?
- ... - ангел приблизился к Питриму и коснулся татуировки, пропуская сквозь пальцы слабый магический импульс. Перед глазами метнулось несколько образов, раскиданных по разным пространственным точкам. Ощущалось сие, будто сон наяву, либо некая помесь галлюцинации с навязчивой идеей. Диего постарался сконцентрироваться на предложенных личностях, абстрагируясь от вязкого марева. В напряженных поисках прошли последующие минуты. - Есть. Нам нужно в Некрополис.

5

Королевский дворец -----> Парк ----->
На удивление, всю дорогу до кабинета Сей вел себя смирно и вообще молчал, озираясь по сторонам на обстановку и людей. Конечно, на самом-то деле он просто был в немом шоке. Старший брат умел находить совершенно скучнейшие места работы не хуже, чем сам Сей находил приключения на пятую точку. Оформление всего здания было ужасающе… нудным! Некромант диву давался, как вон те двое, играющие шлемом в футбол в коридоре, могли здесь работать? Или та девушка, которая плела венок из фикуса, стоящего в углу зала? «Как, ну КАК они тут не помирают со скуки, а? Нудное здание, бррр», – маг то и дело путался в ногах Диего и Питрима, не в силах успокоить буйство воображения насчет того, как здорово здесь можно было бы…
         Ровно на шестнадцатой минуте диеговских уговоров некромант заскучал. Он твердо полагал, что брат все делает совсем не так, и Руби надо по-другому уговаривать, это же очевидно! Но, поскольку права голоса он пока не имел, зато имел право беспорядка…
Р-р-раф! – сие можно было перевести как «Ну вы занудничайте тут дальше, я пойду погуляю». И пошел. Вернее, быстро сдрыснул из кабинета, и через минуту по коридору раздались последствия.
         Возмущенные вопли двух юношей, у которых не только отобрали импровизированный мяч, но и сбили наземь пустые рыцарские доспехи, с которых этот пресловутый «мяч» и был взят. По зданию эхом прокатился громкий звон.
         А следом и тонкий девичий визг – Сей молнией промчался мимо рукодельницы, затем резко затормозил и вернулся, прыгая ей на колени и забирая недоделанный венок. Правда, уже через несколько мгновений сплетенные листья были оставлены там же.
         И последней жертвой варварского налета стал вахтенный – и моргнуть не успел, как все головоломки аки конфетти взлетели в воздух. В коридоре уже слышались сердитые окрики начальника, и собрать все бумаги до того, как он спустится в холл было нереальным. Поэтому несчастный закляк и перестал моргать. Может, даже и дышать, Сей подозревал, что он отойдет ну максимум через минут пять… или даже десять…
         Оказавшись на улице, маг прилежно уселся ровнехонько перед дверьми здания, ожидая ангела и помня, что следующая остановка – Некрополис, куда без него старшему брату было не попасть.
-----> Некрополис -----> Врата в Некрополис

6

- Коль Сей нас покинул, то и мне пора, - ангел проводил ФСБ взглядом и коротко кашлянул, маскируя мученический стон. Братские биоритмы, увы, совпадали только по вечерам, когда оба были сыты и настроены лирически - тогда балом правили умиротворение, взаимный восторг и любовь. В остальное время, братья всячески спорили, отпускали колкости разной степени сомнительности и попросту радовались тому факту, что они разные.
- До вечера, -Руби вернулась в кресло и махнула ангелу рукой, заключая в царственном жесте благословение на дорогу. - Питрим, останьтесь, пожалуйста. Мне нужно убрать вашу отметину.
Распрощавшись с Мастером и "тем самым ниндзей", Диего направился подсчитывать убытки от сеевых бесчинств.

Итак.
Ошеломленные кадеты - это у нас раз.
Ошеломленная мадемуазель - это два.
Ошеломленный вахтенный - три.
Родригес попытался было нахмуриться, дабы отчитать разгильдяев за неусидчивость и лень, однако одного взгляда в стеклянные очи подчиненных хватило, дабы от этой идеи отказаться.
- Да я ж не василиск, - несколько оскорбленно отметил ангел, - Почему вы не дышите?
Вахтенный, прижимавший к груди листки с головоломками, подозрительно побледнел и брякнулся оземь. Диего раздосадованно поднял юнца и привел в чувство несколькими тяжелыми пощечинами.
- Что вы, как барышня!? - встряхнув паренька, ангел перевел взгляд на пергаменты-судоку, - Посмотрите мне в глаза. В ле-вой клет-ке долж-но быть 52! Доставьте мне сотню решенных головоломок и я подумаю о вашем переводе в аналитический отдел.
Научиться справно махать мечом может и обезьяна. А вот светлые головы надо беречь.

----- Некрополис ----- Врата в Некрополис

7

Мастер Сумеречной Ложи - леди Раубтир
http://www.imagepost.ru/images/862/379_maxg.jpg

Диего за порог - встречайте праздник.
Мастер выдохнула, не скрывая облегчения. Не смотря на ореол тотальной занятости, коим умудрился обзавестись Родригес, вся казначейская волокита покоилась на ее плечах - сводить концы с концами, укрываясь от налогов (и укрывая этот факт от Магистра); проворачивать разнообразные аферы; к этому добавлялась обязанность контролировать сумеречных подчиненных и натаскивать молодняк, следить за общей атмосферой воинской братии, отмахиваться от инквизиторов.
Руби была занятым человеком, посему каждая сорванная минутка безделья ценилась, подобно злату.

- Питрим... я хорошо помню вас, - внезапно произнесла Мастер, - дело, собранное на вашу персону, пусть не столь огромно, сколь на Первого Мастера, однако достаточно колоритно. Мне приходилось наблюдать за вашей работой - это достойно уважения.
К сожалению, архивы с данными по Гильдии Воров остались в Догароте. Здесь от них не было бы никакого толку, думала Руби. Увы, интуиция ее подвела. Ну, хоть не память.
- Хотя... конец вашей карьеры был достаточно спокоен. При таком Грандмастере... ахм, - использовав коронное диежское междометие, леди Раубтир прошла к шкафу и дернула один из ящичков на себя. В оном покоились десятки тонких колбочек, небьющегося стекла - женщина выцепила одну из них и вернулась к экс-Змее.

- Я удивлена видеть вас в Ландшпиле. Решили, чем будете жить? - тепло улыбнувшись, Мастер надломила длинное горлышко сосуда, - Вся Гильдия переехала? Коль так, то почему же Первый все еще не обивает подоконники этого кабинета...
Последняя фраза была произнесена негромко, едва ли не кокетливо. Заставив Питрима наклонить голову, женщина еще раз коснулась татуировки, после чего вылила содержимое колбочки на затылок вора.
- Будет щипать, - между делом предупредила Сумеречная, - Останется слабый ожог, однако до свадьбы заживет. Вот. Это несколько облегчит страдания. - вручив экс-Мастеру боевой кинжал, Руби кивнула на лезвие, - Приложите холодное.

Отредактировано Гильдия воинов (2011-04-06 22:12:28)

8

Прикосновения Питрим не то чтобы ненавидел или не любил, но старался без особой надобности к ним не прибегать. В данном случае небольшая суматоха вокруг его метки вносила в настроение некий… робкий дискомфорт. Поэтому мужчина почти было приготовился молча и вежливо терпеть все что они там собирались творить с рисунком, но… к немалому облегчению, все обошлось. Леди Раубтир не сыпала колкостями, г-н Родригес довольно аккуратно воспользовался поиском, а Сей даже сидел смирно.

Мелькавшие информационные блоки так и норовили ввинтиться в общий ход мыслей Питрима, но бывший Мастер пресекал все эти попытки, мысленно создавая барьер, чтобы Диего было удобнее прощупывать информацию – иначе большая часть ушла бы непосредственно в голову брюнета, что грозило долгим и нудным пересказом всех мест, где были замечены родственные метки. …Видимо, мужчина все же сглазил одной своей мыслью странное спокойствие пса, и уже через каких-то пару мгновений его будто не было в кабинете.
- Всего хорошего, - он кивнул вслед уходящему блондину, и вновь уткнулся взглядом в армию цветочных горшков. Потом, правда, собственные колени показались интереснее, и взгляд опустился еще ниже. Признаться честно, оставаться наедине с такой женщиной совсем не хотелось, как минимум потому, что он совершенно не знал, как с ними надо обращаться. Тут слово не то употребишь – врагом заклятым сделаешься. Отбивайся потом от толп ревнивых поклонников… таких, как Первый Мастер, например.

Предчувствия не обманули. При упоминании прошлой работы бывший Змея напрягся, стараясь внимательно слушать и еще более внимательно подбирать слова. В данный момент стоило поосторожничать:
- Взаимно. Несмотря на строгое хранение информации в Гильдии, больше всего рук тянулось именно к Вашей папке. По поводу и без, как можете догадаться. – Умений в составлении искусных комплиментов он не имел. К счастью или к радости.
В целом, пока Руби пыталась подвести его к какой-то определенной теме, мужчина хранил спокойствие. Правда, не выдержал и все же передернул плечами, когда загадочная жидкость тонкими, и от того более ощутимыми, струйками побежала с затылка дальше – по шее и вниз по спине.
- Ландшпиль богат на знания, именно поэтому я здесь. – Бывший Мастер постарался тонко намекнуть, что не имеет никакого отношения к уголовным делам тут. – О Гильдии вестей не слышал года три, с тех пор как.

Пожалуй, это было удобнее всего – охарактеризовать исчезновение Сея и последующие события «с тех пор как», в сущности, это была чистейшая правда. Но Питрима сейчас самую малость волновал тот факт, что диалог становился все более информационно насыщенным, и он еще не знал, для чего. Ждать у моря погоды было бы неразумно, поэтому мужчина вежливо склонил голову набок, отказываясь от оружия и вместе с тем указывая на скорое завершение диалога:
- Благодарю, - совершенно искренне произнес брюнет и поднялся с места, адресуя вопросительный взгляд. – Полагаю, больше я Вам без надобности?

9

http://www.imagepost.ru/images/862/379_maxg.jpg

- О, - мастер кивнула, - Мои папки, своего рода, сокровище. Для ценителей. Знали б вы, с какой периодичностью они пропадают даже из наших архивов...
Ходили забавные сплетни о том, что ушлые сумеречные давно наладили сбыт начальственных анкет. Причем само начальство в курсе и одобряет подобное рвение. Тем более, что вскрыть архив с каждым разом становилось все сложнее и сложнее - ребятки лишь указывали на слабые места в защите и способствовали их укреплению. Ну и сами тренировались.

- Как жаль, как жаль. Было так интересно работать с вашей организацией, - леди Бау выдохнула и кинула кинжал на стол, - Здешний контингент совсем не тот. Ни тебе иерархии, ни традиций. Скучно, - пожаловавшись на жизнь, мастер опустилась обратно в кресло.
- Вы торопитесь? - бровь, выгнутая в тугой лук, чуть приподнялась, - Вы мне очень нужны. Даже не представляете как.
Упускать такого кадра, когда он сам пришел еще и помощи запросил? Ха! Сумеречная не позволила бы ему уйти, даже если Питрима пришлось бы связать. Хищный блеск, подсветивший нефрит взгляда, не сулил экс-Змее ничего хорошего.
- Послушайте, Питрим. У меня есть предложение, от которого вы... вы могли бы и не отказываться столь поспешно, сколь вам хотелось бы, - мастер скрестила пальцы и опустила подбородок в образовавшуюся ложбинку, - Вы говорите, что вас интересуют знания. И как вы думаете их получать? Расспрашивать кабачников, посещать бардовские фестивали и подкупать библиотекарей Единого? Спешу разочаровать - шепшес-анх столь просто не обойти.

Раубтир усмехнулась, изучая лик гостя. И с какого перепугу его прозвали Сушеной Воблой? В статности фигуры мужчина не уступил бы и Диего. А ростом даже повыше будет, хах. Завидная партия.
- Оставайтесь в Сокольне и разделите со мной должность мастера. Мне больно видеть, как алмаз пропадает без соответствующей оправы.

Отредактировано Гильдия воинов (2011-04-06 22:12:49)

10

Ситуация вырисовывалась не то чтобы абсурдная, но малость нелогичная. Предлагать пост в бойцовской гильдии бывшему члену воровской… опрометчиво? Интригующе? Тут было над чем подумать, хотя мужчина прекрасно понимал, что все показательные выпады между двумя враждующими фракциями были именно что показательными, причем иногда даже казалось, что они не могут друг без друга. Связи Грандмастера и Совы тоже были более чем красноречивыми. «Увы, это ничего не меняет. Не хотелось бы стать постоянным участником неловких ситуаций, а они будут, без сомнения», – Питрим не мигая рассматривал узор на ковре, всем своим видом демонстрируя активную работу мысли. Были в предложенной работе и положительные, и отрицательные стороны, требовалось только подсчитать, которых больше.

Все же, он бы с большим удовольствием вступил в ту же Гильдию Магов, например. В последние годы, что в Догароте, что тут эта организация не была особо активной, что вполне устраивало бывшего Второго Мастера. Мало того, что имелся доступ к книгам, так и можно было компенсировать отсутствие магических способностей неплохим набором навыков в алхимии. Темноволосый даже не поленился бы заняться сбором редких ингредиентов для других алхимиков, не желающих тратить свое время и кровь в дальних странствиях. Наемникам – дубинам стоеросовым – веры в таком тонком деле нет, так что успех был бы гарантирован.

Размышление грозилось затянуться и дойти до проблем, которые данной ситуации не касались. Питрим с сожалением прервал мыслительный процесс, все ж негоже было заставлять даму столь долго ждать ответа:
Благодарю, но не стоит тратить несомненно богатые запасы Вашего красноречия – на результат моего решения это не повлияет, – мужчина немного терялся от такого внимания и предпочитал, чтобы собеседники не тратили время на лишние слова. Суть сказанного всяко важнее его оформления, это особенно хорошо было видно по Гильдии Воров. В целом, его устраивало все, кроме того факта, что спокойной работы не выйдет. Только вот разве Питриму было привыкать?
Это честь для меня, принять Ваше предложение, однако же, стоит ли делить должность? Меня устроит любой пост, для которого подойдут мои навыки, а если мне понадобится определенная власть решать какие-либо моменты, я всегда могу обратиться за ней к Вам.
Решение далось спокойно, но к нему тут же прилипла мысль: «Надеюсь, служба у них не пожизненная, а справку об увольнении могут получить не только хладные трупы?..»

Отредактировано Питрим (2011-02-11 17:52:48)

11

http://www.imagepost.ru/images/862/379_maxg.jpg

Питрим думал долго. Настолько долго, что, не привыкшая к подобному расточительству времени, Руби успела пересмотреть пяток отчетов, подправить смету по продуктовым поставкам, отказать в выходном пособии нескольким подмастерьям, зарисовать карикатурного Диего в уголке уведомления о зачислении новых подмастерий, разочароваться в каляке, быстро скомкать пергамент, выкинуть тот через плечо.
Когда Змея снизошел до ответа леди Бау была близка к тому, чтобы потерять нить беседы.
- Питрим, вы говорите обидно! Все давным-давно продумано, просчитано и выверено, а от вас требуется только одно маленькое, полюбовное "да". Даже подпись в трудовом договоре я уже поставила за вас, - Сумеречная адресовала мужчине лучистый, бесхитростный взгляд, выудила из недр ящиков скрученный свиток, - здесь правила внутреннего трудового распорядка, должностные инструкции, информация об окладе и прочая-прочая. Ознакомьтесь на досуге.
Вручив Змее копию служебного контракта, леди Бау уютно поерзала, махнула рукой, мол "почитайте-почитайте". Никаких гарантий, что в контракт будут внесены изменения, коль вам что-то не понравится. Но почитайте.
Если бы Раубтир знала о таком понятии, как "мораль", то наверняка пожалела бы нового работника. С той самой поры, когда он переступил порог ее кабинета, участь его была предрешена. Даже, если бы Питрим отказался от выгодного предложения, Бау нашла бы рычаги давления, чтобы заставить видного мастера послужить на благо Соколятни. Шантаж, угрозы, подкуп - оооо-о, даже жаль, что мужчина столь быстро согласился! Сколь знатное бы вышло противостояние.
- Теперь пару слов об условиях расторжения трудового договора, - Раубтир откинулась на спинку кресла, задрала подбородок, почесывая разлет ключиц лезвием кинжала, - Первое - неоднократное неисполнение трудовых обязанностей; второе - разглашение организационных тайн; третье - фиалки.
Выдержав короткую паузу, Бау перевела взгляд на Змея. Доверительно шепнула.
- Я ненавижу фиалки, - здесь Сумеречная поджала губы, однако, перехватив несколько удивленный взор Питрима (еще бы - весь кабинет Бау был буквально завален данными цветами), пояснила, - Мне жаль их выкидывать... поэтому с сегодняшнего дня они будут стоять в вашем кабинете и поливать их будете вы - раз в неделю. И они любят теплую воду. Я проверю.
Завершив откровение тяжелым выдохом, леди Раубтир протянула ладонь новобранцу.
- Я очень рада вам, Питрим. Добро пожаловать в Сокольню.

***
Итак, с момента принятия второго мастера сумерек прошло уже несколько дней. Все это время Бау провела бок-о-бок со Змеей, посвящая того в тонкости управления Гильдией, набираясь нового опыта от бывшего вора, разгребая организационные завалы. Диего вообще не появлялся. Все шло своим чередом, до тех пор, пока...
- Питрим, спасибо, что нашли меня, - Сумеречная лучисто разулыбалась, перехватывая острый локоток Змеи. Ирония заключалась в том, что Питрим шел по коридорам, навьюченный отчетами по изъятой лунаше и понятия не имел, что он кого-то искал. Бау отобрала стопку бумаг и сунула те в руки пробегавшего мимо бойца.
- Сумеречному в кабинет, - распорядилась Руби, после чего прильнула к сухопарой фигуре второго мастера, - Милый Питрим, я как и вы поражена тем, что творится в городе. И оооо-очень рада, что вы вызвались помочь нашей бедовой столице... нет государству (!!!) в поисках наследника. Ка-ааак это благородно с вашей стороны! Ведь Джеральд Драйан, между нами говоря, мудак феерический. Редко какой боец в своем уме захочет сотрудничать с оным... но вы. ВЫ! Вот она выучка истинного воина! - выдав всю речь на восторженно-подобострастной ноте, леди Бау выпустила руку Змеи, - Не смею больше задерживать! Вас ведь ждут при дворе короля... ах. Я просто хотела сказать как сильно мое почтение к вам!
Тут Руби ушла, оставив Сумеречного наедине со своими мыслями и запиской в кармашке.
"Милостивый Питрим, - гласила она, - с прискорбием сообщаю вам, что ваша кандидатура была одобрена на роль сопровождающего придворного архимага Джеральда Драйана. Оный вызвался разыскивать некого Ашуру, якобы отпрыска Сандера. Более бредовой идеи за всю жизнь не видала, но коль мага прищучили, то ничего иного ему не остается. Будьте любезны, отберите десяток-другой проштрафившихся бойцов для кортежа. Он просил провернуть это дельце как можно тише, без шума и пыли. Рассредоточьте людей по секторам Ландшпиля, а сами с наступлением темноты направляйтесь непосредственно к центральной площади, где Джеральд будет ждать. Возьмите рысака из конюшни. Приоденьтесь. С любовью, Руби".

Отредактировано Гильдия воинов (2011-04-07 01:34:09)

12

Глядя на подозрительно энергичную леди Бау Питрим думал о том, что ей определенно хотелось более темпераментного зачисления в гильдию – угрозы, подкуп, шантаж... Мысленно передернув плечами, мужчина аккуратно свернул выданные ему бумаги. Что ж, выполнить поставленные условия было просто: бывший Змея никогда не отлынивал от работы, всегда с ответственностью относился к доверяемой ему информации и… женщины и цветы в списке его интересов отсутствовали в принципе. Реакцией на порученную заботу о фиалках был вовремя подавленный вздох – почему-то на всех работах начальство любило что-то складировать возле его рабочего места. Впрочем, лучше фиалки, чем замороженные трупы от Де Валуа.
Взаимно, – ответил Питрим, мягко пожимая протянутую руку.

---
Первые дни на работе проходили в суете и в завалах из документаций, по странному стечению обстоятельств, руководство опять попалось непростое, требующее своего подхода. Впрочем, можно было не изгаляться, а выбрать ту же тактику поведения, что и на предыдущем месте работы – молча кивать и соглашаться. Как показала практика, это был самый действенный способ, к тому же, вполне подходящий Питриму.

«…В ходе операции было изъято…» – мужчине не дали дочитать отчет и он с сожалением проводил взглядом умчавшегося бойца. На самом интересном месте прервали, ну что за беда.
Да. Да? Я бы не был так увере--… Я? Разве? А може--… Наверное. Благодар--… – едва ли Руби нуждалась в каких-либо ответах, но поток информации – и какой информации! – совершенно сбил темноволосого с толку. Несколько минут было потрачено на медитацию в положении стоя, и это только для того, чтобы отойти от того факта, что доверенные ему отчеты унеслись в неизвестном направлении. На расторопность молодых бойцов рассчитывать не приходилось. Однако же, порученное только что дело волновало гораздо больше. Дворец! Архимаг. Но то, что это дворец, все-таки хуже.

Питрим коснулся пальцами висков и медленно выдохнул, после чего выудил на свет божий записку от леди Раубтир. Ладно с этим, а вот как наказанных отбирать? В его глазах проштрафившиеся были равны, но всех ведь не отправишь на задание – в таком случае придется отобрать лучших из худших, во избежание лишних проблем и множества вопросов и еще большего количества переспрашиваний. Иногда казалось, что все новички поголовно туги на ухо.
------Центральная площадь

13

Центральная площадь --------------------

Винченцо уже утомился бродить по городу, а беловолосого грандмастера всё ещё не было. Или же медведь успел пропустить его возвращение в кабинет, и Диего уже успел снова покинуть, так сказать, пост? Чтоб долго не задумываться над этим вопросом, Винченцо прошёл мимо молчаливой стражи и, минуя галереи колоссального здания, вышел к нужной двери. Посадочные места предусмотрены не были и оборотень просто подпёр собой стену. Он отрешённо рассматривал противоположную стену, размышляя о том, сколько ему тут придётся стоять. По всему выходило, что если глава гильдии не вернётся в ближайшие два часа, то придётся уходить ни с чем. На этот случай у него, правда, была карточка с именем, на обороте которой можно было бы назначить "свидание". Но до этого должны были поисчерпаться запасы выносливости и времени аколита.
Сегодняшние события заставили оборотня сильно призадуматься и пофилософствовать, однако сейчас мужчина уже устал от моральных дилемм и, вдоволь насмотревшись на стену, он начал разглядывать фигуры людей, попадавшихся ему на глаза. О гранд мастере гильдии бойцов он, в сущности, знал не так много - приблизительное описание внешности из разряда "высокий, хорошо сложён и с длинными белыми волосами", имя и тягу к красивой одежде. По имени Винченцо, конечно, ни за что не опознал бы искомого, однако волосы и одежда - это уже что-то. Однако, либо в гильдии воинов было такое правило, либо контингент, но длинноволосые блондины не радовали изобилием. В основном оборотень видел всё те же бритые или коротко остриженные волосы, которые "услаждали" его взор ещё в армии Джейзоса. Лишь однажды ему показалось, что он видит что-то подходящее, но когда фигура приблизилась чуть ближе чем край досягаемости зрения оборотня, выяснилось, что она женская. Вокруг было полно людей, но ни одного подходящего.

14

----------- Цитадель Алмазного ведомства

Политическая деликатность и бюрократический такт не были сильными сторонами Родригеса. Такие понятия, как "прямолинейность" и "строгость" вдалбливались в голову Диего с младых ногтей. Причем вдалбливались в прямом смысле этого слова, благо воспитатель достался видный. С тех пор так и повелось: Диего не был командным игроком, не признавал авторитетов, дискуссии вел резко и прямолинейно, предпочитая действовать грубо, но по чести.
"Кто бы мог подумать, что небеса полнятся интригами столько же, сколько и Дольн... Правильно ли я делаю, что впутываюсь в ангельские дрязги? И, блин, я хочу отдохнуть!"
Черт подери, более неудачного кандидата в политиканы днем с огнем не сыщешь - никаких уступок, никаких поблажек. Ситуация с назначением на должность Справедливости беспокоила Диего еще и по другой причине: благополучие небес волновало его ровно до тех пор, пока от него зависела участь мира дольнего. Черно-белые распри меж демонами и ангелами, Родригеса не волновали - в человеческой локации и те, и другие чужаки. И те, и другие должны знать свое место и не создавать проблем смертным. Проще говоря, Диего не был воином Энтурии, он защищал интересы людей.
- Сэр Родригес.
Голос секретаря пришелся кстати. Излишняя рефлексия выхолащивала.
- Да, Форлеш, - остановившись, Диего по обыкновению подбил на груди руки.
- К вам посетитель, - референт поравнялся с начальником, заговорил негромко, размеренно, силясь скрыть одышку от быстрого бега.
- Цель визита.
- Он... хех... прошу прощения. Не названа.
- Уважаемые поручители?
- Секретариат Света Отраженного, - осторожно заметил референт, - поверьте, я бы не стал беспокоить вас по пустякам.
- Церковь, - дрогнувшая бровь, обозначила краткое недовольство магистра, - благодарю, Форлеш, вы свободны.
В общем, шутки кончились.
Посетитель обнаружился скоро. Самозабвенность, с коей духовник подпирал стену, озадачивала - зачем ждать под кабинетом, словно нашкодивший неуч, когда можно было расположиться в главном холле. Впрочем...
- Занятная непредсказуемость, - опуская элемент приветствия, отметил Диего.
Судя по строгой и сосредоточенной физиономии храмовника, теплый диалог за бутылкой вина пролетал со свистом.
- Стоит признать, Церковь умеет удивлять, - Родригес оперся о краешек плахи, обстроившись в конфронтации к духовнику: тонкий намек "долгой беседы не будет" - я сомневаюсь, что пресветлый орден надумал устроить ревизию в Сокольне. Посему... заинтригован целью вашего визита.
Магистр неспешно завозился, скрещивая щиколотки.
- Ну и?

Отредактировано Diego (2011-11-01 23:33:10)

15

Наконец, ожидания Винченцо увенчались успехом. Беловолосый целенаправленно шёл к кабинету и, исходя даже из тех крох информации, которыми располагал медведь, сомнений не возникало - это Диего Родригес. Кстати, судя по имени они могли даже оказаться земляками, тем более, что белый цвет волос был куда более присущ Джейзосу.
Уже когда Родригес подошёл достаточно близко, Винченцо оторвался от уже нагревшейся за это время стены, и слегка кивнул в знак приветствия - вполне достаточно, учитывая, что глава гильдии и этим не озаботился. Он немного расправил спину и плечи, затёкшие от неподвижного стояния и в ответ на все вопросы протянул заготовленную бумагу, которая осчастливила и его самого не далее, чем вчера и приложенную к этому карточку, где на бордовом бархате было выбито "Винченцо" и чуть ниже "Аколит гнева Единого".
"Сэр Винченцо",- сообщал документ,- "По получении этой бумаги, Вам надлежит явиться в гильдию наёмников для прохождения в ней следовательской практики в экспериментальных целях. Целью эксперимента является создание конкуренции тайной полиции". Для Винченцо более ничего не объяснялось, однако сейчас, когда свиток был развёрнут, можно было увидеть, что внизу к нему прикреплено ещё одно письмо, которое могло быть развёрнуто как часть свитка, а могло быть и безболезненно отделено от него. Оно было адресовано непосредственно к Диего:
"Уважаемый сэр Диего Родригес. Секретариат Света Отражённого просит вас лично заняться подателем этого письма. Он хороший боец с отличными рекомендациями, однако он оборотень, а Церковь Единого впервые впустила в свои ряды существо нечистой расы. Разумеется, секретариат Света отражённого обязуется оплатить доставленные неудобства. Кроме того, сэр Диего Родригес в праве требовать протекции для одного из членов своей гильдии." Этого текста Винченцо, разумеется, не видел, так-как порядочность не позволяла ему читать чужую корреспонденцию.
Пока Диего был занят бумагами, Винченцо, всё так же стоя ровно, но не навытяжку, рассматривал самого Родригеса, стараясь, впрочем, чтоб это не выглядело так, будто он пялится. Предпочитающий женские формы, Винченцо, однако, не мог не признать, что Родригес красив, хоть с красотой женской части населения это и не имело ничего общего. Кроме того, что было для оборотня немаловажным, тот был действительно весьма и весьма ухожен. А ещё - по не вполне понятным причинам - от него не исходило неприятных запахов человеческих выделений. Это нимало удивляло Винченцо, ведь человек от них не отделим, а представители других известных ему рас тоже имели свои свои неординарные нотки. Правда, признаться, Винченцо и сам был не в курсе насколько мало он знает рас из числа населяющих этот мир: людей, оборотней да кентавров. В ангелов и демонов он не верил, считая их религиозной выдумкой. Вампиры и некроманты ему просто не встречались. А юань-ти, возможно, и видел раньше, однако кто же поймёт, что перед ним юань-ти? По прибытии в Ландшпиль, Винченцо узнал ещё и о существовании шепшес-анхов, но и у замкнутого секретаря Света Отражённого, который, по слухам, им и являлся, всё же были какие-то уникальные нотки, которых оборотень от главы гильдии не чувствовал. На анализ всего этого потребовался один вдох. Винченцо был удивлён и даже немного заинтригован.

Отредактировано Vinchenzzo (2011-11-01 23:38:15)

16

Мазнув по лицу храмовника взглядом удивленным, подсвеченным недовольством, магистр принял корреспонденцию. Молчаливость гостя настораживала - поди пойми, что у представителя церкви на уме, когда он опасается лишний звук обронить.
"Это провокация?"
- Немой? - цепко поинтересовался Диего, после чего развернул письмо - на внятный ответ он, откровенно говоря, не рассчитывал.
"Оплатить доставленные неудобства? Служители Единого готовы возмещать наемничьи убытки? Все чудесатей и чудесатей".
Ситуация нестандартная, чего уж там - становилось любопытно, отчего храмовника послали именно к нему, а не в городскую стражу? Извечные контры меж государственной армией и духовенством? Оно и ясно. Ни один военный не пустил бы Пса Единого и на порог, не то, что в казармы.
"Впрочем. Провокацию можно встретить ответной..."
Диего поднял взгляд от бумаг как раз вовремя, дабы перехватить сосредоточенный взор гостя - не сказать, чтобы оный снедал новоявленное начальство взором горящим, однако некая доля заинтересованности в нем прослеживалась. Знакомое ощущение.
- Оборотень, значит. Хорошо. Вы не первый представитель своей расы, который ступил в стены Сокольни, - ангел неспешно оттолкнулся от столешницы, после чего двинулся к новобранцу, сокращая расстояние. Остановившись в непосредственной близости к Винченцо, магистр протянул руку, упираясь в грудную клетку оборотня открытой ладонью.
- Пожалуй, я задам еще один вопрос: вас не смущает протекция ангела? - здесь Диего потеснил новообранца, заставляя отступать шаг за шагом. Все так же неторопливо, ненавязчиво, до тех пор, пока спина оборотня не уперлась обратно в стену.
Молчаливость гостя раздражала, но обескураживала: пойди разберись, чего хотелось больше - ухватить оного за борты, расшитого рясной нитью, камзола и приложить затылком о каменную кладку, или замереть, не позволяя двинуться с места, потянуть сукно из пальцев.
"Скажи хоть слово, мать твою. Или я за себя не отвечаю".
Родригес сказал - Родригес сделал. Хотя отхваченный в Энтурии шок сказался на действиях ангела довольно... дико. Магистр двинулся вплотную, потянулся к безэмоциональной физии храмовника и прихватил узкие губы коротким поцелуем.
- ... - происходяще не вязалось с характером ангела, не имело никаких рациональных пояснений, однако аспекты эти не волновали Родригеса и на йоту. Сейчас под узкой, затянутой в лайковую кожу, ладонью колотилось оборотничье сердце - грело пальцы через перчатку. Притертый к простенку церковник пах тепло, лесом и широкими сосновыми лапами, хвойным плёсом.
- Итак? - обронил ангел. Выдержал паузу, дабы дать оборотню возможность испугаться сокольего поведения, обмануться и скрыться из стен родной обители ко всем чертям Единого.

17

Недовольство на лице Родригеса прошло незамеченным для Винченцо - хотя оно нисколько не удивило бы храмовника: где вы видели наёмника, с удовольствием копающегося в бумажках? - медведь просто именно в этот момент не заглядывал в его лицо, а изучал скрещенные щиколотки собеседника. Почему-то, из всего внезапно открытого мужского эротизма Диего, его лодыжки в этот момент привлекли наибольшее внимание оборотня - точёные, красиво очерченные, они вызывали совершенно иррациональное желание смотреть на них и даже, пожалуй, касаться. Винченцо сам себе удивился - что ты думаешь, приятель? Неужто один вечер вдали от женского внимания заставил тебя свихнуться? Как бы то ни было, от процесса созерцания отвлёк вопрос магистра.
Винченцо отрицательно покачал головой - да нет, не немой. С чего бы? А уже потом понял, что, вероятно, подобный ответ мог быть воспринятым не столько как информация, сколько как издевательство или провокация. Последующая реакция собеседника не заставила себя долго ждать. Винченцо не мог сказать наверняка - были вызваны действия Родригеса его ответом или же каким-то ещё посторонним фактором, однако, спустя несколько мгновений, мужчина уже преодолевал несколько шагов, разделявших его спину и стену, прижимался лопатками к прохладной кладке, переваривая полученную информацию.
Ангел? Вот так, сразу? Без подготовки, направляющих бесед, тренингов? Хотя, разумеется, в храме всё время повторяют, что ангелы существуют. Но, с их же слов, существует и Единый, в которого, признаться, оборотень ни на секунду не верил. Опыт тридцати с лишним лет жизни, багаж знаний, в котором оборотень ни на секунду не сомневался, пошатнулся. Ведь если нужно поверить в ангелов, то тогда уже и в демонов, богов и Зубную фею в придачу, не так ли?
Правда, последующий поцелуй заставил оборотня усомниться в правдивости слов о принадлежности Родригеса к племени "райских птах". Целомудрие, свет, чистота и безгрешность никак не вязались с подобным началом знакомства. Противоестественный и неожиданный, он застал оборотня врасплох и, что самое обидное, не дал в полной мере себя ощутить. Стало… Обидно. Не любящий поцелуев Винченцо, впервые в жизни не ощутил отвращения к этому виду ласк, но не смог почувствовать всего букета ощущений.
- Не смущает, - ответил оборотень хриплым от долгого молчания и низким голосом, подхватил лёгкого для него Диего и поменяв их расположение на диаметрально противоположное.
На секунду задержал взгляд на янтарных глазах и вернул поцелуй с куда более выгодного для себя положения.

18

Пребывание на должности руководящей и ответственной не могло не отразиться на характере Диего - он обзавелся ворохом жестких привычек, в число которых не входило безоговорочное признание сторонних доминант. Вот и сейчас, будучи поджатым меж монолитной грудиной храмовника и холодящим лопатки простенком, ангел не столько смутился, сколько взбесился шальной оборотничьей наглости.
Винченцо наконец-то подал голос - краткий ответ в его устах прозвучал волнительнее длинных цветастых признаний. Церковник жал уверенно и основательно - Диего сузил прищур, встречая дерзкий, без намека на бесстыжее исступление, взгляд и с силой потянул борты чернотканного сюртука. Глухо треснули швы - и где только пуговицы покатились?
Смяв губы храмовника давким, тягучим укусом, ангел ощутил вкус оборотничей, полынно-горькой крови - Диего поддел набежавшию каплю, мазнул языком по оборотничьему рту, не поцеловал, но ужалил губы накрест. Было во всём этом что-то гротескное и великолепное, как в званом торжестве, последним тостом которого, хозяин праздника пожелает долгих счастливых лет гостям и осушит кубок мышьяку. Слишком мало осталось от поцелуя, куда больше он походил на плотоядный хват - оголодавшего хищника, пробующего потенциальную добычу на вкус.
- Неплохо, - прокомментировал ангел, прежде чем лизнул спайку оборотничьих губ во второй раз - неспешно, поперек, с томительной оттяжкой.
- Неплохо, - повторил Диего, расстегивая неприметную булавку, упрятанную в шелк храмовничьего платка. Магистр уже решил - мосты сожжены, и с немыслимым для ангелов эгоизмом хотел присвоить себе всё, что можно было взять с церковника: тело, обстоятельную вольготность, нетерпеливую дрожь.
Тычок в грудь вышел достаточно сильным, дабы отрезвить и потеснить Винченцо - Диего оттолкнул оборотня, освобождая себе дорогу, и прошел вперед, к столу. Резко, без оглядок на важность сваленных на столешницу документов, смел бумажный ворох в сторону, затем развернулся к оборотню.
- Подойди, - ангел звал не дожидаясь, пока стихнет шелест падающей документации, не удостаивая новобранца сколько-то просительной интонацией. Звал, опираясь на тесанную плаху стола и расстегивая беленую сорочку - пуговица за пуговицей, пуговица за пуговицей.

19

Винченцо понял одну вещь - он ни на йоту не верит Диего в том, что тот - ангел. Этого просто не могло быть, если сравнивать то, что говорят люди об ангелах и то, что имел возможность сейчас испытать на себе оборотень. Мотивов этой лжи Винченцо не понимал, да и не было у него настроения для аналитического мышления в данный конкретный момент. Ведь Диего смог в одну минуту увлечь его настолько, что был проигнорирован даже факт прокушенной губы. Последняя, впрочем уже заросла, оставив лишь иголочку острой боли от потревоженных нервов и каплю крови, которая вышла уже после того, как Родригес попробовал первую на вкус.
Церковная булавка упала на пол и предсмертно хрупнула под чьим-то сапогом, не выдержав конкуренции по крепости с подошвой. А толчок в грудь лишний раз доказал, что Диего показался хрупким только в сравнении с самим Винченцо.
Прежде чем пойти на зов, оборотень подошёл к двери и положил руку на ручку. Задумался на секунду - а не пойти ли к чёрту? В конце концов, секс с мужчиной вовсе не был в десятке любимых вариантов времяпровождения Винченцо. Более того, в те редкие случаи, когда ему предлагали нечто подобное, ответом было пара зубов вопрошающего на полу. А сейчас.. Да, половина разума вопила ему о том, что нечего тут более делать, магистр сумасшедший, а сейчас есть беспрецедентный шанс. но вторая половина была определённо за то, чтобы остаться - без пояснений и соображений зачем. Кроме того, на её стороне было и тело храмовника, поэтому он не открыл дверь окончательно, чтоб захлопнуть её за собой, а затворил достаточно широкую щель, открывавшую интригующий вид на кабинет магистра.
После этого Винченцо развернулся и уверенным шагом подошёл в к столу, вплотную к Родригесу. Прикрыл глаза, подсматривая лишь из-за густых коротких ресниц за своими действиями, провёл открытыми ладонями по обнажившемуся торсу. Привыкая, пробуя на ощупь, стараясь абстрагироваться от того, что вместо привычной мягкости форм, пальцы ощущают под собой налитые мускулы под, правда, не менее шелковистой кожей. Сначала вверх - от плоского живота до широких плеч, сдёрнуть с них бесполезную рубашку, зарыться лицом в сгиб между шеей и плечом и вдохнуть нечеловеческий запах. Нечеловеческий. В отместку за лёгкую досаду, причинённую порчей костюма, оставить на фарфоровой коже тёмное, наливающееся изнутри алым, пятно. Повторить чуть правее. Винченцо не любил этого делать, однако цвет кожи и сволочное поведение блондина так и провоцировали "оставить что-то по себе".
Затем открытыми же ладонями вниз, огладить бёдра, облачённые в чёрную ткань, сначала с внешней стороны, подсадив попутно Родригеса на стол, потом с внутренней, а затем и ниже, для одной простой цели: избавить от сапогов так заинтриговавшие с первого взгляда щиколотки Диего.

20

Ничто так не щекочет нервы, как расчет на удачу в чистом виде, сознание того, что ты можешь остаться ни с чем. Жизненные обстоятельства были таковы, что меченных сокольей хваткой ангел не отпускал - если кто попадал в его руки, то шансов на побег не оставалось. Баловень судьбы, франт и волокита, Диего настолько отвык от слова "нет", что сатанел при одной мысли об отказе. Для его злости был нужен не мотив, а повод. Храмовник дал его - проявил характер. Стоит ли говорить, что лихорадочный румянец, расчертивший подъем скул, ничего общего с тревожным рдением влюбленного не имел?
Пауза заставила сжать ладони, пуская по мышцам гневный, глухой напряг.
Оборотень не ушел.
Диего шумно втянул воздух, коий, конечно, обжег до самой гортани. Как всегда в таких случаях, ангел сам не заметил, что затаил дыхание. За всем этим было пропущено первое прикосновение Винченцо - ангел смахнул с глаз прядь, приподнял подбородок, наблюдая за оборотнем. Тот, упоенной собственной бесцеремонностью, лихо вытряхнул ангела из рубахи, после чего отметил плечо болезненным, собственническим поцелуем.
- С лаской в Ордене настолько туго? - комментарий пришелся как раз на тот момент, когда Винченцо хватил его под бедра и обустроил столе. Голос вероломно дрогнул.
Иногда тактильные контакты затрагивали лишь осязание, иногда доставляли удовольствие, но бывало и так, что превращались в настоящую пытку нюансами эмоций. То, что ангел уловил в широком и жарком прикосновении Винченцо, потрясло: его действительно хотели. Не заурядно, спортивного интереса ради, а искренне, безоговорочно.
Оборотень перехватил ангела под колено, потянул сапог - первый, затем второй. Скажи кто Диего, что его будут разувать, словно девушку из ребячьей сказки - не поверил бы, но происходящее здесь не выглядело неуместным, ванильным клише. Было в этом действии что-то... доверительное? Домашнее?
- Ахм, - разница в росте создавала некоторые неудобства, однако сейчас, смазанная возвышенностью, не ощущалась полной мерой. Ангел протянул ладонь, прихватывая короткие пряди у оборотнева затылка, неосознанно усмехнулся контрасту пиковой масти и белой перчатки, после чего отнял руку и принялся стягивать неуместный аксессуар.
- Винченцо, - следующим прикосновением ангел сгреб ворот оборотничьей рубахи, притянул того к себе, - ты сознательно провоцируешь меня на нежность?
Диего смешливо сощурился, после чего затерся щекой о подставленную шею, прихватил открытое горло укусом - не сильно, до острых ямок на коже.

21

Винченцо даже удивился несколько – какое отношение орден имеет к ласке? Но пояснять Диего, что он, Винченцо, на самом деле натурал, а в аколиты женщин не берут было бы, по крайней мере, глупо. Трудно пояснить особенности ориентации в такой противоречивый момент. Да и, кроме того, кунсткамера среди аколитов Гнева Единого просто удивляла своим разнообразием. Но ответа и не требовалось. Просто для Диего, кажется, было необходимо сейчас подкалывать, жалить прикосновениями и словами. Для чего? Показать свою независимость, наверное, непокорность неоспоримой доминанте оборотня. Пустое. Напускное. Но, видимо, привычное, ставшее нормой поведения.
Винченцо уже откровенно наслаждался прикосновениями к Диего, не менее, чем каждым ответным. Там где практика просто умолкала по поводу того, что надо делать, на помощь приходили инстинкты и понимание того, что понравилось бы самому Винченцо. Избавив Диего уже от всего, кроме брюк, Винченцо и сам стал освобождаться от одежды. Но размеренность исследования была приостановлена новым вопросом, последовавшим от магистра. Что ж…
- Не нравится? - «Я могу и по-другому».
Мысли не суждено было стать высказанной вслух, однако оборотень на деле решил продемонстрировать, что по-другому за ним действительно не заржавеет. Ощущая укус на незащищённом горле, оборотень рывком снял с себя сюртук и распластал его за спиной у Родригеса, в тот же миг ощущая насколько сильно он хочет увидеть на нём полуобнажённого магистра. Аколит не отказал себе в таком удовольствии и, крепко ухватив Диего за запястья, повалил того на спину, на твёрдую столешницу, покрытую лишь обманчиво-мягкой тканью. Целых две секунды жёг Родригеса взглядом глаза в глаза, а затем совершенно бесстыдным образом оглядел его, оказавшего в такой достаточно незащищённой позе. Это неожиданно понравилось, привыкшему к мягким ласкам, оборотню, возбуждение отозвалось болезненно-сладкой дрожью, что он не преминул продемонстрировать, подавшись бёдрами вперёд и вжавшись в пах Диего. Новая волна прокатилась от прочувствованного там ответа.
Винченцо всё ещё придерживая запястья Родригеса обманчиво-крепко, чтоб тот имел возможность вырваться, изъявив достаточное для этого желание, потянулся к незащищённой шее и принялся мучить чередованием касаний языка, губ и зубов, меняя нежные укусы на грубые ласки.

22

Вопрос оборотня прозвучал донельзя ультимативно, угрожающе. Таким тоном допросы в застенках Гнева Единого вести, а не интересоваться о предпочтениях случайного любовника. Диего был благодарен лишь за то, что ответа Винченцо не требовал - определиться с приоритетами было слишком сложно: с одной стороны, оборотень бесил, бесил до кровавой пелены в глазах, с другой же, возбуждал настолько, что все нравственные моменты не имели значения, отметались как дрянная, липкая мишура. Проблеск отрешенной деловитости, расцененной как нежность, сменила очередная дикая и властная выходка.
Взметнулся, ниспал с края стола снежный плес волос. Диего коротко, импульсивно выругался и замер, распятый в горизонтали.
Винченцо контролировал положение ангела, держал запястья магистра нагло, императивно. Ангел повел лопатками, заминая подстеленный сюртук, и поймал на себе доминирующий, мазанный ярой ажитацией взгляд церковника. Туго поджавшись к Родригесу, Винченцо склонился, лизнул его шею, прихватил подбородок цепким укусом - болезненно и сладко, пометил как собственность. Диего криво усмехнулся. Возможно, противостоять животной, неистовой сексуальности храмовника было бы сложно и все такое... Если б это противостояние магистра хоть сколько-то интересовало.
Ангел ни разу в жизни не принимал подобных ласк, поэтому почувствовал себя потерянным и озадаченным, беззащитным, неопытным и нелепым. Не самая приятная и уместная гамма эмоций, когда у тебя стоит, да так, что вырубиться из-за отлива крови от головного мозга мешает только тупо давящая тяжесть в паху. Магистр собрался было осведомиться в нецензурной форме, трахаться тут Винченцо собирается или вальсировать, когда приметил одну деталь...
Родригес качнул ладонью, пробуя крепость хватки, и, обнаружил, что держат его скорей для проформы, чем по предосторожности.
"Он что охренел?" - чем еще пояснить этот фиктивный, предназначенный для устрашения сладострастных кокоток захват? Ангел дрогнул, растягивая губы в злой ухмылке, обнажая клыки. Всё тело покрыло мелкой испариной, кинуло в озноб - магистр сорвал кисти, оставляя дутый оборотнев зажим, и, собрав кулак, вломил храмовнику крепкий, совершенно беспощадный хук.
- Ненавижу, - разложенный на собственном рабочем столе, возмущенный попустительством Винченцо, Диего скорей шипел, чем разговаривал, - ненавижу потворство.

Отредактировано Diego (2011-11-02 03:05:05)

23

Если раньше в голову Винченцо ещё и заглядывала мысль о неудобстве занятия сексом на столе, чего, признаться, он никогда и не делал, то сейчас оборотничий организм был доведён до такой степени возбуждения, что ему было уже решительно наплевать где и как. Но не «с кем». По каким-то неясным для Винченцо причинам, Диего одним своим видом, запахом доводил его до крайнего исступления, да и дерзкая манера речи провоцировала на физический контакт. Здравый смысл, ещё пару минут требующий угомониться и вопрошающий, как же оборотень собирается ублажать представителя мужского пола, заткнулся и тактично ушёл – храмовника уже было не остановить ни ему самому, ни Диего.
Исключительная, густая пелена желания, дразнящая близость цели и полное отсутствие здравомыслящей части сознания привело к тому, что, славящийся своей реакцией, оборотень пропустил удар. Почти полностью – успев только чуть наклонить голову таким образом, чтоб не пострадала челюсть – а ведь шансы были. Винченцо рефлекторно прижал ладонь к месту удара и, чувствуя на языке медный привкус собственной крови, попытался понять о каком потворстве идёт речь? О восстановлении грубой, доминирующей игры, либо о недостаточно крепких захватах на запястьях магистра? Но это было не столь важно, как то, что оборотень осознал, что после этого удара проникся к Диего неподдельным восхищением, которое не имело ничего общего с удивляющим восторгом касательно сокольей внешности, ни с его поглощающей сексуальностью. То, что сначала выдавалось за истерию, оказалось стальным стержнем характера и, вероятно, магистру тоже стоило невероятного морального изнасилования подчиняться кому-либо и, с позволения сказать, под кого-то лечь.
- Ты потрясающий, - жарко выдохнул оборотень своё внезапное открытие и, прекратив держаться за пострадавшую скулу, вновь безапелляционно потянулся к магистру, впутывая пальцы в мягкие белые волосы, прижимая его губы к собственным, давая возможность и ему почувствовать уходящий привкус крови.
Здравый смысл, только-только забрезживший на горизонте, оценил ситуацию и удалился. И с его окончательным уходом, Винченцо, наконец, смог справится со своей несколько наивной боязнью потрогать постороннего мужчину «там». В то время, как одна рука держала Родригеса за затылок, не позволяя оборвать долгий, глубокий, требовательный поцелуй, вторая огладила по пути своего следования мраморную кожу обнажённого торса и легла, наконец, на член Диего, убеждаясь в том, что возбуждение ни в коей мере не успело покинуть магистра. Винченцо нимало этому порадовался и решил не дожидаться этого, что было бы весьма скорбно, учитывая количество терзаний, которые пришлось перебороть. Путаясь в застёжке и борясь с диким желанием её просто напросто разодрать, широкая ладонь не без труда проникла в узкие брюки Диего и сильно, почти болезненно обхватила член. Пальцы дразнящее исследовали непознанное, скользили вверх и вниз по нежной коже, а Винченцо, оборвав, наконец, поцелуй, почти не оставивший воздуха в лёгких, глянул испытующе на Диего и стянул, не обнаружив препятствий, его брюки. Рука так и не покинула члена - сейчас важно было заглушить боль от, хоть и подготавливающего, но вторжения. Пальцы второй уже мягко надавили на губы магистра, приоткрывая их и, как бы намекая, что это в его интересах…

24

Когда оборотень отшатнулся, пробуя битую скулу на ощупь, Диего инстинктивно напрягся: он не ждал ничего, кроме ответного удара, логичной и предсказуемой агрессии. Но Винченцо медлил. Долгие секунды, за которые храмовник постигал ситуацию, могли обернуться чем-угодно: лютой дракой, безмолвным уходом, неуместными вопросами - ангел был готов к любому исходу.
"Ох..."
Говорят, что чем сильней рамки, сковывающие личность в реальности, тем ярче и пронзительней желания, стянутые в папку с грифом "Бессознательное". Где-то здесь самоуверенность Диего и огребла болевой - ответ храмовника обезоружил напрочь. Одной только репликой он нагло, изуверски вырвал запретную папку, вытряхнул ее ворохом табу - то, что раньше вызывало пренебрежительную гримасу, обрело новые, знойные формы.
- Чокнутый, - негромко, в жесткие губы, подытожил ангел, прежде чем нёбом мазнула ярая горечь оборотничьей крови.
От собственнической решительности ласк Винченцо скулы ангела жгло светлым, зимним в своей болезненности, румянцем. Словно никогда раньше никто не видел его обнажённым, не принюхивался к нему, не целовал и не вылизывал, но ведь всё это было, не один раз и не двадцать. И всё же было не так. Не захлёстывала и не подчиняла себе чужая страсть.
Скольжение пальцев по члену отозвалось длинным спазмом в диафрагме, животе, паху. Короткий полустон заглушился и стих в жадном, до умопомрачения хищном, поцелуе. Диего качнулся к храмовнику, затерся о рубаху, и податливо развёл бёдра шире, позволяя оборотню действовать на своё удобство. Пальцы зябли, без толку мяли ткань оборотничьей рубахи, рвали ворот, натягивали до опасного треска - разница в степени раздетости пугала, заставляя чувствовать себя куда беспомощней, зависимей, чем хотелось бы.
Винченцо же пользовался своим положением прямо, без задних мыслей. Происходящее обострило чувства, натянуло нервы в тугой семижильный строп - Диего понимал, что за всю свою, к чертям долгую жизнь, он не срывался в ситуации идентичные. Каждое действие оборотня воспринималось как вызов, провокация, и ангел знал, что не спустит Винченцо ничего. Прикосновение к губам заставило отшатнуться и схватить протянутую ладонь за пальцы.
- Еще раз, - яркие сокольи глаза затянуло шальной поволокой, упал на золотую радужку, преломился потусторонним сполохом случайный блик, - еще раз и я организую тебе несколько новых суставов.
Ангел сжал ухваченные пальцы, давя крепкие оборотничьи кости, но скоро ослабил хватку, перехватывая широкое, достойное резца ваятеля, запястье. Секунда и открытая храмовничья ладонь ощутила короткое и мягкое единомоментное прикосновение сразу трех точек. Нос, губы, подбородок. Диего повел губами по холеным, ровным пальцам, приоткрыл рот, принимая те на язык, тягуче придавил зубами, посасывая, забирая глубже. Солоноватый вкус оборотничьей кожи хотелось затереть полностью, собрать тот, чтобы не оставить Винченцо ничего погодя. Ангел разомкнул губы и встретил взгляд любовника. Реакция оборотня заставила шало усмехнуться, Диего проследил языком нежное, чувствительное место меж пальцами, показательно и явно, повел выше, вылизывая суставы, подушечки, лунки ногтей. Вторая ладонь накрыла грудь храмовника, перетекла выше, закругляя движение подле оборотничьего загривка и притянула того ближе - заставляя подключиться к процессу, увлекая в жаркий, неполный поцелуй через раскрытые пальцы.
- Винченцо... - фрикционных подвижек в области члена никто не отменял, и очередной всхлип окончился бы чистосердечной констатацией факта, мол "хочу", но давить лишний, пошлый и необязательный намек? Извольте.

Отредактировано Diego (2011-11-02 00:32:02)

25

О, как был прав Диего, говоря о чокнутости оборотня. Здесь и сейчас дело обстояло именно так, но Винченцо ни в коей мере не ощущал собственного сумасшествия – настолько естественным казалось ему происходящее. Обычно сверхсдержанный оборотень уже даже не замечал собственного тяжёлого и громкого дыхания, крайняя степень возбуждения, казалось, могла довести до пика любым прикосновением, но медведь держался, понимая краем уходящего сознания, что главное ещё впереди.
Угроза про суставы не коснулась разума, как что-то в действительности опасное, однако боль в сжатом запястье заставила немного «протрезветь», и оборотень, признаться, был даже рад этому. Увы, как следует возликовать не удалось, экзотичный полупоцелуй попытался в очередной раз выбить землю из под ног Винченцо. Повинуясь одним лишь инстинктам, он ещё попытался поймать язык Родригеса губами, но признал тщетность попыток и, по крайней мере, постарался как следует вылизать собственные пальцы.
Это было... Странно. Вкус собственной кожи, перемешанный с дыханием Родригеса… Винченцо как-то привык к большей предусмотрительности в этом вопросе, но ситуация сложилась так, что подготовиться не имел возможности ни один, ни другой.
- Расслабься, - не приказал, а именно попросил оборотень, надавливая влажным от слюны пальцем на вход Диего. Винченцо прилагал все возможные усилия для того, чтоб восхитительная прелюдия не превратилась в пытку для Родригеса. Храмовнику в голову и без того прокрадывалась мысль о том, что подобный опыт для магистра первый, но сейчас чувствуя с каким трудом идёт подготовка, Винченцо даже испугался за любовника. Чтоб заглушить боль вторжения, оборотень не отпускал член Диего, дозируя, впрочем, ласки – чтоб тот и не дошёл раньше времени, и не перегорел. Оборотничьи губы, не смотря на неудобство положения, накрыли светлый сосок, и где-то в глубине сознания откликнулась мысль о том, насколько это проще сделать при плоской груди.
Тем временем, к подготовке подсоединился и второй, и третий пальцы. Кажется, достаточно, да и процесс пошёл несколько легче. По всей видимости, Диего смог, наконец, как следует расслабиться.
За всем этим оборотень совершенно забыл, что он практически не раздет. Магистр до такой степени овладел его вниманием, что ощущение собственного тела остались где-то за гранью. Понимание этого вызвало ощущения, самым ярким из которых была почти болезненная тяжесть в паху. Винченцо собственноручно бездумно рванул рубаху на груди, и к пуговицам от сюртука на полу примешались ещё и пуговицы сорочки. Лишь в следующий момент он сообразил, что это уже и не важно, и что вряд ли Диего намерен мирно ждать, пока храмовник чинно распакуется, снимет с себя сапоги и аккуратно сложит это добро в тумбочку. Чтоб не заставлять любовника ждать, оборотень в очередной раз плюнул на свои привычки и просто распустил шнуровку брюк, высвобождая возбуждённое естество. Подхватил Диего под колени, заставляя обнять себя ногами за талию. Тягуче, влажно провёл языком по своей ладони, обхватил затем ею собственный член, стараясь оставить на нём как можно больше влаги – лучше уж так, чем вовсе посуху.
Тяжесть возбуждения застилала глаза пеленой, пыталась принудить сорваться и сразу полностью войти в неподатливое тело, однако тут здравый смысл победил инстинкты. Винченцо осознавал, что, ещё даже не закончив, он захочет Диего снова и снова, потому процесс шёл медленно, но верно.
Почувствовав Родригеса в полной мере, немногословный оборотень не удержал сорвавшийся с губ протяжный стон. Захотелось взять с ходу бешеный темп, своего рода отомстить Диего за неприличное количество попранных сегодня принципов, за то, что он стал свидетелем этого самого стона. Но, найдя компромисс с самим собой, оборотень просто набрал этот темп позже. Опираясь на одну руку, а другой повторяя ритм своих движений на члене Диего, Винченцо ощущал как пропитывается пряным потом его одежда, жадно разглядывал, выбивал в своей памяти образ такого Родригеса.

26

Расслабься, как же.
Где-то здесь, посреди сладкой, неполной болезненности ощущений, Диего осознал, что переоценил свою наглость. Ангел не мог смотреть вниз, глядя в потолок лихорадочно и мутно, запрокидывал голову так сильно, что горло перехватывало - отчего-то ему казалось, что боль, сопровождающая предварительное проникновение, должна быть острей, невыносимей. Без немых, оформленных не голосом, но дыханием всхлипов. Казалось - будет торопливо и жарко, как и вроде бы надо в случайный поспешный раз, но Винченцо спутал его намерения. Оборотень не медлил, но и не торопился, был убийственно аккуратен и лишь чуточку резок когда надо - чтобы не длить ненужной маеты. Целовал грудь сладко и долго, цеплял зубами, словно пытаясь урвать, вытянуть дыхание ангела напрямую. Приходилось задирать подбородок, мять взмокшими лопатками подстеленный сюртук и жмуриться изо всех сил. Потому что увидеть - значит поверить.
Здесь оборотень отстранился и ангел приподнялся на локтях. Одежда... точно. Сглатывая пересохшим горлом, Родригес просто жег взглядом каждое движением пальцев храмовника, надрывающих ворот пижонской рубашки, ослабляющих петли ширинки. Эти движения казались издевательски медленными.
Ладони Винченцо мазнули по бедрам и сжали сильней, плавно приподнимая, притягивая ближе. Слабая дрожь, прокатившаяся по телу Диего, отозвалась точно такой же в теле оборотня. Лизнула от поясницы до затылка, рассеиваясь дальше дробными, томными отголосками. Родригес расставил колени пошире, уткнулся лбом в руку.
- Ахххх, - ангел вскинулся, зашипел, вцепился в храмовника пальцами как крючьями и потянул на себя. Мол: не томи, быстрее, сильнее, сильнее, Винченцо. Коль решился по-джентльменски задвинуть, то поздно разводить этикет. В изнеможении боднул его лицом, затерся носом, лбом.
- Ещщще...
Все сорвалось. Каменная стена улетела как лист, последний покров отпал и рассыпался в крошки, прошла по спине Диего ярая волна, выкрутил все спазм. И еще один, и еще, и заодно с ними слетели с раскрытых губ один за другим стоны, частые, невольные, порывистые во весь выдох - хааххх.
Ангел открыл глаза, дабы перехватить взгляд любовника. Тягуче, бесстыдно разулыбался, пробуя языком свои же, прокушенные в увлеченном порыве, губы. Винченцо... Безупречен. Совершенство, слегка попачканное потом. Схватить, растерзать, увидеть, как ему изменяет самообладание, и спадает как занавес хваленая выдержка храмовника. Но пока, откидываясь спиной назад, можно было командовать иначе - самому извиваться, не подчиняясь придерживающей руке, мазать ладонями по оборотничьей груди, сжимать бедра, словно ребенком впервые уселся на коня и пытаешься не слететь. Терять терпение и хватать загривок храмовника, топя кончики пальцев во всклокоченных волосах.
По телу пробежал в три или четыре волны озноб, Диего застонал бы, если бы не перехватило дыхание, а когда кончился бесконечный миг бездействия лёгких, ангел вскинулся, цепляясь за плечи Винченцо, прильнул, подтягиваясь навстречу частыми, сбитыми рывками.
Возбужденная ажитация в мгновения сделала Диего зависимым, помешанным, голодным без её источника, объекта и первопричины. Будь Родригес проще, нежней, сейчас мог бы лишь умоляюще ахать, не видя и не желая ничего кроме подкатывающей всё ближе, но предательски ускользающей развязки, однако ангельский нрав выдался иным, он вскрикивал Винченцо в губы, стонал, отдавался целиком и полностью, без остатка, оглядки на возможные, непрошеные уши.
- Н-ну же, - придушенно прорычал ангел, урывая на дыхание крохи пауз.

27

Если бы Диего только знал, насколько оборотень близко к этому самому срыву своего хвалённого самообладания. В то время как Винченцо собирался сделать всё качественно, обстоятельно, надёжно, то есть как обычно - один-единственный выдох, провокация «ещщё...» смешало карты. Потому храмовник, вероятно, впервые со времён зелёного юношества, не контролировал себя, то замедляясь, то ускоряясь, повинуясь лишь собственным инстинктам и бесстыдным требованиям магистра. Сохранилось лишь одно – Винченцо хотел, чтоб Диего дошёл до пика первым. Именно хотел, а не так того требовали какие-то нормы морали и сексуальное воспитание.
Сообразив на периферии, какой темп больше распаляет магистра, вырывает из него больше стонов, Винченцо взял его, ощущая, что и собственная финишная черта уже практически осязаема.
Толчок, толчок, ещё один… Ощущение сбегающих по спине капель, горячей, вкусно пахнущей кожи Родригеса под губами, шальные блики янтарных глаз, бесстыжие, но не деланные вскрики… И, наконец, ощущение мощной судороги, пробежавшей по телу любовника, сконцентрировавшейся и получившей долгожданный выход под ладонью храмовника. Всё это оказалось настолько правильным, полным, цепляющим, что Винченцо и самого захлестнуло отдачей и, рефлекторно двинувшись ещё раз или два, он кончил и сам, едва удержавшись при этом на ногах.
- Диего… - сам того не заметив, выдохнул, почти не размыкая губ, и на несколько долгих секунд потерялся в собственных ощущениях. Очнулся лицом в груди магистра, порадовался, что успел бессознательно опереться на руку и не придавить любовника своим весом. Любовника? Винченцо уже не в первый раз поймал себя на этой мысли. Слово, которое он, вообще-то, недолюбливал, ложилось сейчас аутентично, правильно, заслуженно. И слово «сейчас». О скольких «сейчас» ещё предстояло подумать Винченцо. Но после – после того, как дверь, у которой он ждал более часа, закроется за его спиной.
- Это было потрясающе… - признался он магистру, легко и нежно, контрастно целуя светлую, пачканную тёмными пятнами шею. Винченцо даже удивился – это что, всё он? Приподнялся на руке чуть больше, отвёл налипшие на кожу волосы, в желании получше рассмотреть. Весьма необычно… И даже как-то лестно.
Скользнул ладонью под поясницу Диего, притягивая к себе и одновременно выпрямляясь, заставляя сесть. И забрал последний поцелуй – мягкий и нежный, показавшийся оборотню невообразимо долгим, но и чудовищно коротким одновременно. По его окончанию, оборотень нашёл в себе силы отстраниться – всё случилось настолько внезапно, что Винченцо совершенно не мог утверждать наверняка, нравится ли магистру его ласки теперь, или же, напротив, вызывают раздражение.

28

"«Потрясающий, потрясающе»... зачастил ты комплиментами, приятель".
Первая мысль потревожила исстомленное бездумье, вплелась в сознание, возвращая в реальность. Реальность нынче сузилась до крепкой оборотничьей грудины и теплого дыхания по шее. Поцелуев. Диего молчал, не желая дробить елейную негу посредством фраз - слишком хорошо, чтоб упускать.
"Или слишком хорош?"
Ангел двинулся в объятии, желая глянуть в самодовольное табло храмовника, раздракониться, вернуть привычный эмоциональный фон, однако обнаружил тёплый, подсвеченный гречишной искрой взгляд и... смутился. Неясно с чего - то ли оборотничьей польщенности, то ли акцентированного внимания к саднящим отметинам, то ли своей несуразности, а может со всего сразу. Хренов церковник походя смял хрупкие стенки, оберегавшие от сквозняков тлевшее чувство неясной природы, которое Родригес бессознательно хранил и лелеял. А хилый огонёк на воле разбушевался в сущий кошмар, способный, верилось, испепелить всякого, кто потянется на обманчивое тепло.
Но Винченцо ведь не сожгло.
Шатнулись умятые собственнической хваткой плечи - оборотень выпрямился, утягивая Родригеса следом. Ангел пустил было ткань, но тут же сорвал ладонями распущенный ворот, натянул, вцепился в каком-то наивном, инфантильно-детском порыве. Не пущу, не уйдешь. И поцелуй этот издевательский.
Коль уж ты бывалый, тертый чувственным опытом, повеса, то как-то стыдно признаваться, что в первую секунду, в самый момент приближения лица и губ, у тебя внутри все ёкает, замирает. И хочется целовать-целовать-целовать до одури. И еще статура эта, залапанная, здоровенная вышибает остатки здравого смысла, что и так нечасто гостит в голове.
И сколь пусто, неправильно ощутилось без оной под ладонями.
- Торопишься? - поинтересовался Диего. Моментально окатило по лопатками мелкой дрожью, лизнуло холодцой в повлажневший затылок - без уютной оборотничьей торсяры и в обнаженке-то сильно не посидишь. Родригес рассеянно осмотрелся, оценивая развеселый бардак: сапоги на доходных декларациях, брюки вразлет, рубаха измята, ремонтные сметы запорошили документы на поставку оружия, счета из кузниц вперемешку с приказами о выдаче жалования, писчие перья, печати - всё как тайфуном смело.
"А что-то в этом даже есть", - накинув на плечи оборотничий сюртук, Диего иронично цыкнул - оценил трогательную разницу в размерах. Ну когда ж ещё ощутить себя субтильной панной, как не сидя при столе, да в одеже случайной зазнобы?
- Останься, - добавил погодя, не пачкая тона приказами, и убрался с места, сокращая расстояние самостоятельно. Отпускать Винченцо не хотелось до сумасшествия, до иррациональной, злой тоски. И факт оставался фактом - Родригес не опасался того, что храмовник это ощутит. Потом, может быть, пожалеет, потом взбесится за собственную слабость, но сейчас хотелось лишь тянуться в руки, целовать край губ и спокойно улыбаться, глядя как яснеет оборотничье лицо, как ненадолго спархивает с него настороженная колючесть.

Отредактировано Diego (2011-11-12 05:47:42)

29

Оказывается… Винченцо, оборотень достаточно тёртый жизнью, ожидал скорее, что случайный любовник замкнётся куда быстрее, чем открылся. Потому его тяга к последующим прикосновениям была весьма неожиданна и столь же приятна.
Диего Акоста-Родригес. Гандогарская головоломка с множеством ящичков, суть  которой в том, чтобы путём долгих часов сосредоточенного умственного напряжения открывать их в верной последовательности для того, чтоб разомкнуть центральный.  Винченцо показалось, что он разом открыл этот заветный ящик, теперь, однако, не в состоянии понять, как именно он это сделал.
Торопишься?
Нет, не тороплюсь. Не то, чтобы до пятницы я совершенно свободен, но сегодня мне некуда спешить. Развёрнутый, казалось бы, ответ уместился в одном отрицательном качании головой. Винченцо вновь потянулся к магистру, запахнул сюртук плотнее – чтоб тому не замёрзнуть, привёл в сравнительный порядок остатки собственного туалета и принялся собирать с пола документы. Сортировать он их не пытался, однако хотелось бы, чтоб большая часть избежала печальной участи тех бумаг, которые волей случая оказались под ногами и были вознаграждены за это тёмными отпечатками подошв.
Останься.
А вот эта просьба застала врасплох, заставила вздрогнуть, удивиться, провертеть её в голове ещё раз. Удивительно: ни намёка на приказ или развязность, как не искал. Да и поиск, впрочем, вёлся именно для того, чтобы не найти. Винченцо отложил собранное в сторонку и принял Диего в свои объятия. Собрал запах с шеи. Долгих поцелуев не допустил – куда ж ты босыми-то ногами по холодному полу? – отпустил куда более неохотно, чем давеча.
Едва подавил желание подхватить на руки и – как есть – унести прочь из Сокольни – хорошо бы они смотрелись! Обнажённый, встрепанный магистр в едином сюртуке без пуговиц с багряной припухлостью губ. И Винченцо – растерявший половину деталей одежды, в разодранной рубахе. Не хватило бы туда только заката, в который можно было бы удалиться.
- Оденься, - сказал тепло, огладил по плечам, с интересом отмечая, насколько хрупко смотрится магистр в его, оборотничьей, одёжке. Оставаться  в кабинете после всего было бы нецелесообразно. Винченцо прекрасно понимал, что степень его разговорчивости приближается к нулю, потому к чёрту неловкие паузы. Пока Родригес приводил себя в порядок, оборотень двинулся к окну, высмотрел бричку и громко свистнул кучеру. Тот сообразительно кивнул и остановил транспорт у входных дверей гильдии. Винченцо вскинул ладонь в жесте ожидания и развернулся. Убедился, что магистр уже готов, сделал приглашающий в сторону двери жест.
- Поедем, - оборотень звал магистра в свою берлогу, дом в Ландшпиле, куда он ещё никого не приводил. Отдушину от церковной кельи. И, хотя изначально там и вовсе не планировалось быть никому, кроме самого медведя и экономки, поддерживающей там порядок, сейчас план был отвергнут. В уютном тёплом полумраке, подсвещённом лишь камином знакомиться было куда удобнее.

Винченцо, Диего ---------------------------------таймскип.

30

Таймкип -----------------------------

Дробный цокот копыт и лязг метала тревожно примешались к размеренному гулу города. Люди – гуляющие или идущие по своим делам – предпочли раздаться в стороны от середины одной из улиц, идущих к Центральной площади и вскоре не пожалели о своём решении.
По мостовой прогрохотал матёрый, даже для своей породы, дестриэ в облегчённых парадных латах со своим, куда как более задоспешенным хозяином. Рыцарь гнал так, что казалось, будто за ним кто-то гонится. Впрочем, нет, глупости какие! Такой здоровенный паладин просто не мог ни от кого убегать. За ним восторженно бежали мальчишки, подтягиваясь с окрестных переулков и домов. Гнались некоторое время, хохоча, размахивая импровизированным оружием – кто ухватом, кто совком, а кто и вырезанным из дерева мечиком, но вскорости отставали.
Объяснение наличию вооружённого и при латах всадника находилось легко – сегодня вернулись из Осенённого Знамением похода паладины, полгода назад покинувшие Офин, отправившиеся в сопредельные с Гандогаром земли в помощь войскам султана. Почему, однако, этот конкретный не отправился с остальными выжившими победителями внимать речам света Единого, а вылетел сейчас на украшенную фонтаном площадь - оставалось загадкой.
Винченцо – а это был он – затормозил у дверей Сокольни, не без труда спешился, кинул поводья конюшенному и, подобрав плащ, двинулся в здание. Если на улице шумел по большей части дестриэ, то тут первенство можно было без пересудов отдать Гарпари. Миновав, уже основательно затершийся в памяти, коридор, уткнулся в закрытую дверь магистра. Закрытую, но, благо, не запертую. Внутри никого не оказалось. Уверенный в немедленной встрече медведь всерьёз озадачился, но в кабинет вошёл... Огляделся, для чего приходилось переступать на месте – ничего не изменилось. То же нагромождение бумаг на столе, знакомый запах Родригеса. Он был тут совсем недавно. Винченцо, возможно, даже смог бы его выследить, только вначале надо было сделать одну вещь – найти письма. Письма, которые Гарпари писал, но которым до сих пор не суждено было быть прочитанными. Один ящик, второй, третий… В самом низу стола, в шкатулке, перевязанные атласной лентой. Все пять. Действительно запечатанные! Сукин сын!
Винченцо подхватил пачку и двинулся прочь, ничего не убирая – и большие разрушения знал кабинет Родригеса от присутствия там оборотня. Дорогу попытался перегородить секретарь, но при сравнении габаритов это выглядело просто смешно. Плюс, кому охота спорить с храмовниками? Да ещё и в их день.
- Где Родригес? - латы прихотливо выдали звук куда более низкий и угрожающий, чем планировалось Гарпари. Исправляться и извиняться не стал.
- Отправился в поместье графа Жешевски. Пан Гарпари? - осторожно предположил он после ответа. Винченцо кивнул, тогда лишь секретарь продолжил, - Туда одна дорога. По Тенистой улице прямо, затем налево два квартала по Лавочному проулку и направо до конца. Он недавно ушёл.
Винченцо кивнул повторно, улыбаясь – чего секретарь уже увидеть не мог и двинулся прочь. Форлеш глянул вслед, покачал головой и двинулся по делам. Ничто не укрывается от ответственного секретаря, особенно задёрганность и излишняя раздражительность начальника в последние полгода, нарастающая как снежный ком. Судя по всему, сейчас станет или ещё хуже, или всё разрешится в пользу прежнего состояния Родригеса. Одному Единому известно.
Гарпари же вышел из Сокольни, сунул письма в седельную сумку, седлал коня и двинулся в указанном направлении

----------------Улицы и переулки города

Отредактировано Vinchenzzo (2011-11-16 00:50:06)


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Ландшпиль » Сокольня. Штаб Гильдии Воинов