Готика: Мир Теней

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Ландшпиль » Улицы и переулки города


Улицы и переулки города

Сообщений 91 страница 120 из 122

91

Он спустился с гор! --->
Домой Уманка не то что тащился, а еле полз, то и дело норовил как следует пропахать носком сапога землю, не со зла, конечно. Делу поц всегда отдавался с душой, с беззаветной преданностью, так что, повздыхав под Шаем, да не поспав ночь, да попавшись под бок Ватруху, спустил заряд почти в ноль. Организм не то что намекал, что передохнуть было бы неплохо, а выставлял всяческие ультиматумы. И глаза-то слипались, что сургучом намазаны, и царапины от ватруховой победы в догонялки ныли, и в паху и промеж бёдер ощущалось откровенно устало. Впрочем, Уманка был доволен. Добрести б до халупы, проспать денёк, и можно повторить по второму кругу. Картинкина экспрессивная морда выражала одновременно и крайнее утомление, и чисто звериное, сытое - "вот это житуха".
В кулаке пацан тащил среднего достоинства монетку, выданную Расти на пожрать. Неужто заботится, зараза, - Улыбался Уманка, перекатывая деньгу между пальцами. В момент получения валюты он, конечно, не сдержался и озвучил саркастичное "Ого! Теперь мне за это платят!", получил в ответ смешливое фырканье и лёгкий вразумляющий подзатыльник, после чего - разошлись, удовлетворённые друг дружкой в частности и утром вообще. Уманка внезапно и не без ватруховой помощи выбрел из лесу на окраину Ландшпиля. Тащиться до пекарни было мука, карманов на себе он не имел, так что мял ладонь об монету, нёс добро домой. Всё б хорошо, но в какой-то момент его просто срубило: до халупы идти было ещё прилично, а пацан сообразил, что, если сейчас не найдёт, где лечь, вопрос решится без его участия. Улица, по которой он тащился, была узкая, кривая, дорога избита впадинами, хибары - мрачные, этажи - один виснет над другим, солнца мало. Завернув за первый попавшийся дом, парень обнаружил заброшенного вида тупичок с убитой, лишённой колёс телегой и остовом какой-то бочки. Бочка была маловата, а вот телега годилась. Уманка залез в конструкцию, вытянулся на нагретых досках и почти сразу отрубился.
Разбудил рубин. Забегал по бедру и даже через весьма интимные места, разволновался. Поди не проснись, когда тебе яйца печёт, как в Геенне! Картинка с интересом уставился в чумазую, наглую морду дитяти немногим младше его самого. Дитятко пока было занято тем, что отгибало палец за пальцем картинкиной руки, в которой хранилась монета. Спросонья не сообразив, что вообще творится, Уманка затупил, затормозил, и только когда мелочь кинулась утекать на улицу с его капиталами, выскочил из телеги и кинулся вдогонку.
- Ах ты бл#дина вы#бистая недорезанная! - Азартно заорал пацан, пускаясь в погоню. Народу на улице было мало, и те - шарахались после его внезапного явления из телеги. Дома замелькали мимо, а впереди на приличном расстоянии маячила тощая спина мелкого засранца. Спросонья, да не отдохнув как следует, было не догнать. Вскоре Уманка запыхался, взопрел, решил сменить тактику.
- Дяденька! - Внезапно вспоминая, что ему семнадцать, и напуская на себя соответствующий вид, заныл пацан, хватая за локоть первого попавшегося встречного. - Ограбили, поможете догнать, а? - На удивление, под плотной светлой тканью рукава прощупывались не то что неплохие, а прям-таки стальные мышцы. Ещё прежде, чем Картинка увидел звезду в вырезе рубахи своего потенциального помощника, его посетило неприятное предчувствие. Зазудело, короче. - Хотя знаете! Вот посмотрел я на Вас и прям вдохновился. Сам догоню. - За локоть держали уже его. Запоздало парень вспомнил, что Ватрух сказал пить луновуху - да когда б он нашёл луновуху за час, что до дому шёл? Демонятину, что ли, уловил? - Живой камень тревожно зашевелился, но молчал. Уманка посчитал это плохим признаком.
Дальше сказ был короткий. Говорили недолго, вязали крепко. Церковников внезапно из щелей повылезало три человека, зрителей нахлобучили какой-то ядрёной ворожбой, и те быстро потеряли интерес и разошлись. Картинка со злости показал вершины ораторского искусства, поэтому в рот ткнули свёрнутую тряпку. Потащили сонного, оглоушенного масштабами попадалова Уманку по курсу, всё дальше отклонявшемуся от родной халупы.

Отредактировано Уманка (2011-07-13 11:44:21)

92

лодочный квартал

Если опустить все подробности погони, то дело обстояло так. Прогнавшись три квартала, Шулер забился в узкий просвет меж перестенками и замер, дабы не спалить маскировку собратьям по классу. Происходящее испугало бы птицу года два-три назад, однако за время бессмысленных разбоев и сомнительных афер, Горрион настолько пообтерся в ушлых драках, что смирился с мыслью, что заповедь "не убий" при его ремесле нарушать таки придется. Преследователи двинулись дальше - ну еще бы, щелина, куда умудрился вбиться Шулер, была настолько тесной, что влезть туда можно было только боком.
Тишина? Фиг на фиг. Громкие переклики недругов свидетельствовали о том, что загонщиков набралось достаточно. Теперь они оповещены, а значит, на розыски Шулера мобилизированы дополнительные кадры.
Больше всего хотелось сползти по стеночке и остаться в дурно пахнущем закутке на время долгое и неопределенное. Но увы - это лишь начало веселья... Едва подавив тяжелый вздох, Горрион покинул убежище и двинул вглубь узенького переулка.
http://i.piccy.info/i7/9e902b1c60582e20227898621ea1b895/1-5-1650/39466751/town_street_by_thefireis-d37pj03_800.jpg

"Где я?" - запоздало прикинул вор. Ответ себя ждать не заставил - выплыл пред ясные очи местный бордель. "«Паприка»... ну допустим".
В Ландшпиле существовало довольно мало общественных публичных развлечений, обычно это были карнавальные или религиозные процессии, иногда праздники в честь высоких гостей. Люди молодые и горячие не имели большого желания коротать тоскливые вечера в одиночку. Такая монотонность являлась настроящей манной для куртизанок, а бордели буквально ломило от желающих повеселиться. Вечером, обычно устраивались игры или танцы, не всегда невинные, не всегда нравственные.
Заведение так пестрило хмельным весельем: бард тянул незатейливый мотив - мелодии вторил нестройный хор голосов, самые смелые еще и подтанцовывали. Очередной столик взорвался хохотом - кто-то грохнулся со скамьи, перебрав выше нормы. Явление Шулера не привлекло чьего-либо внимания, однако ему это было только на руку.
Вор продефилировал в общий зал и осмотрелся в поисках подходящего алиби. Требовалось мурло сравнительно приятное, без признаков прогрессирующей оспы... не куртизанки, ибо подставлять девочек в случае чего не хотелось.
- Здравия, - Горрион облокотился на столешку и громко поздоровался, цепляя внимание бармена.
Деловитый франт отвлекся от протирания кружек и, шлепнув полотенцем о стойку, приветливо усмехнулся.
- Даров, - утирая руки кивнул мужчина, - Чего изволите?
- На свое усмотрение.

93

- Хорошо, Мартин довольный будет. Свежатинка, - Довольным тоном гаркнул один из церковников, широкой, ухватистой лапой похлопывая Уманку по крестцу таким жестом, каким хозяин бьёт по крупу крепкую, хорошую лошадь. - А то давненько он развлекухи не видел, ты ж знаешь: вянет без неё, что твой куст без поливки...
- Угу, - Сумрачно отозвался второй, обладатель низкого роста и светлого капюшона. - Довольный. Сопля эта минут пять протянет, да и сломается. Только если он не крючья, я ещё чего об отродье чесать соберётся. Вот ведь мелкая мразота. - В этот раз вместо хозяйского, но безобидного похлопывания пацану достался тычок в рёбра. - Вылетел посредь бела дня. Совсем страх потеряли?!
Кретин, балда, поделом тебе, - Ругался про себя Картинка, в три погибели согнутый и закинутый на широкое плечо третьего аколита. Под хламидой того весьма болезненно угадывался пузом жёсткий кожаный наплеч, или что он там из брони, паскуда, таскает? - Решил схохмить, пропадай теперь за мелкую монету... - Чем дольше парень прислушивался к разговору, который вели трое, тем быстрее перспективы окрашивались в стойкую чернильную синеву. Вспомнились слова Расти, мол, попадёшь к ревнителям расовой чистоты - одним "прибили" дело не закончится. Можно б было, конечно, в очередной раз выплюнуть изо рта тряпку, которая и на вкус, к слову, была не подарок. И попытаться воззвать к благоразумию экзекуторов, заодно состроить печальные глаза. Мол, ну какой вам демон - вон, какой дохлый я, да и для демона, к слову, глуповат! Кстати, о демонах... Ватрухов подарочек беспокойно ворочался, жёг под кожей, пульсировал, будто хотел этой движухой достучаться до хозяина. Притихни, ничего не сделать. - Так ли ничего? Получив озарение и второй раз обозвав себя болваном, Картинка принялся трудиться, налаживать диалог со своим пригревшимся поперёк живота сожителем. Один раз получилось, должно было получиться и второй.
Мелкая, норовистая покруче самого Уманки зараза, отщепок от старшего живого рубина, никак не слушался. Набор желаний юного камушка был невелик - играть, трахаться, драться. Сейчас, разве что, заместо траха рубин намеревался поспать как следует. Мы сыграем, - Наконец удалось решить обоим. На запястьях и на лодыжках Картинки заалело сначала кляксами и потёками, потом - прорезались гребни, острые, наподобие драконьих чешуй. Пацан завозился, кое-как перетирая верёвки.
- Ишь, блоха. Не дёргайся. - Буркнул тащивший Уманку громила, перекидывая его поудобнее - аж дух вышибло. После этого пацан, успешно разрезав как верёвки, так и рукава своей одёжи, извернулся наподобие ящерицы, вытолкнул изо рта тряпичный комок и виртуозно рухнул под ноги супостату. Тяжёлым носком сапога пришлось по рёбрам - ничего, переживём, зато церковник споткнулся и вмазал носом в мостовую, аж любо-дорого, с приятным костным хрустом. Уманка тем временем покатом угодил под ноги второму из своих недоброжелателей. И этот не устоял, видать, с неожиданности, и завалился на первого. В положении лёжа - эт мы умеем, - С сомнительным самодовольством ухмыльнулся парень, юрко вскочил на ноги, радуясь, что конечности не успели затечь за то время, что были связаны. И дал дёру.
Удирать Уманке приходилось, может, и не часто, но приходилось. Не оборачиваясь и лавируя среди прохожих, пользуясь своим небольшим ростом и весом, он принялся усердно увеличивать расстояние между собой и благочестивой троицей. Ориентировался на толпу: где полюднее, пошумней, легче затеряться. Раньше было полегче, - И ведь не отдохнул, не выспался, хорошо хоть, в костях уже не ломило. Да и сливаться Картинка до сих пор норовил либо от окрылённых винным духом хловских молодцев, либо от случайных близких и не очень знакомых. Там что? Ну, догонят. Ну, предположим, надают по мордам. Ну примутся хватать за нежные места, но ненадолго - остёр у Уманки язычок. А тут и то, и другое, и третье, и небось с летальным исходом.
Поэтому нёсся он от души, чуть ли не ветер в ушах свистел. Оторвавшись на хорошее расстояние, принялся петлять, улица сменялась переулком, а тот - новой улицей, в человеческом лабиринте было несложно затеряться. Правда, *КОРНЕПЛОД* знает этих церковников - может, обучены. Перехватчики.
Через недолгое время запас сил у Картинки стал подходить к концу. Совсем заплутав, он и сам потерял ориентировку на местности, юркнул в какой-то тёмный проулок, после чего на глаза попалась небольшая, но пёстрая, с претензиями вывеска. Если б не усталость, он с удовольствием припустил бы бежать дальше, но сейчас рефлекс забиться в нору был сильнее. Даже камень притих, уютным клубком тепла свившись в районе бедра - видимо, облюбовал для себя местечко, в остальные части тела совершал только кратковременные вылазки.
Нечаянно хлопнув дверью об стену, с которой только что не извёстка посыпалась от такого грубого обращения, Уманка влетел в заведение, с ходу вмешался в толпу, застыл, оценивая ситуацию. Было пёстро. Было разнузданно и местами вульгарно. На себе сразу поймал оценивающий взгляд раскрашенной девки в синем, сначала - колкий, заигрывающий "не клиент ли?" и почти сразу - высокомерный, "скорее, конкурент" - для девицы он сразу попал в слепую зону. Из одного угла доносилась простая, но приятная уху гармоничным соцветьем аккордов музыка. В другом, кажется, танцевали, трясли юбками. Публичный дом Уманка узнал легко, даром, что сам не являлся посетителем таких заведений.
У дальней стены обнаружилась стойка. Свободных посетителей возле неё было ещё немного, по пальцам можно посчитать. То ли час неподходящий, то ли день не рыбный.
- Пить будем? - Подвергнув Картинку беглому осмотру, мужик за стойкой, очевидно, сделал вывод: на этом казну заведения сильно не пополнишь. Но коронную фразу всё же выдал, скорее по привычке, чем из вежливости. Уманка бы с удовольствием выпил, вот только карманов на нём не водилось, последнюю деньгу потерял и всё такое. Рядом послышался вкусный текучий звук - потеряв интерес к парню, бармен принялся наполнять высокий стакан для смуглого блондина, опершегося о стойку. На картинкином лице отразилась искренняя смесь зависти пополам с сигналом: голоден.
Раньше он не брезговал и поклянчить, но последнее время остепенился, вроде как - вырос, несолидно. Мы пойдём другим путём. В конце концов, это бордель, можно и не церемонничать.
- Не хочу показаться навязчивым, но угостите, что ли. - Интонации в слетевшей с уманкиных губ фразе искусно варьировались от осторожной просьбы вначале до экстремального подката в конце. Заодно парень нацепил на морду довольно приятную улыбку из своей коллекции. Нельзя было сказать, насколько это подействует на оппонента - профиль у него прямо-таки точёный, небось, и не такие каждый день на эдакое лицо лыбаются. Да и эффект от уманкиных манёвров был слегка испорчен: дверь за спиной остро скрипнула, оповещая о новом посетителе, и пацан всем корпусом развернулся поглядеть - не погоня ли?

Отредактировано Уманка (2011-07-21 13:44:10)

94

- И говорит такая: "Мда. Действительно, в меню есть. Ну что же, пойдемте"!
- Пха-аааахах!
За каких-то полчаса Шулеру удалось собрать вокруг себя неплохую компанию и даже втянуться, хотя расслабляться  было затруднительно, он то и дело оглядывал помещение, собственные стаканы толкал девицам, опасаясь захмелеть.
Мастер дожидался очередного аперитивчика, как под его бок подбилась фря с подозрительно знакомым, пусть и смазливым ликом.
- Эй, подруга, в порядке очереди! - зашумели миловидные девахи. Ну еще бы - они белоперого с получасье обихаживают, а тут какая-то галка чихвостая с ветки слетела. Ни стыда, ни совести.
Птица, напротив, никакого разбоя в пацаньей наглости не усмотрел, согласился на предприятие играючи, толкнул тому собственный, пахнущей терпкой наливкой, стакан и усмехнулся.
- Отведай.
В этот момент случилось три вещи: Шулер склонился к шельмецу, подумывая о том, что алиби встречено; в проеме дверей мелькнули доспехи аколитов, а среди людей – знакомый капюшон.
Разбираться, кто за кем пришел, времени не было.
Когда-то, когда Горрион был не столько быдлом и уголовником, сколько человеком сравнительно грамотным, имеющим время читать, он наткнулся на труд "Великие стратеги Дольна", в разделе после "судьбоносных решений Сенхара ибн Калифа", была небольшая глава про идеальное планирование диверсий в небольших пространствах под названием "Побег из курятника".
- Всем налейте за мой счет! – громко крикнул Шулер. – Плачу наличностью за танцы на столах!
И что тут началось.
- Мужики, гуляем - белявый проставляется!!! - гаркнул доселе молчавший бычара.
В борделе поднялся рёв с посвистом - хмельная артель халявщиков едва не снесла вора в плинтуса, не намазала о половицы, что масло на краюху. Кругом, куда не обернись - ор, хохот, гулкие выкрики. Праздник шальной выпивки набирал обороты - изящные фигурки, вытанцовывающие на столах, вернули "Паприке" былую пикантность, стало жарче. Птица оглянулся на "капюшонов" – те выискивали кого-то, но возможности подойти ближе у них не было, по крайней мере пока.
Шулер досадливо поморщился - ишь какие настойчивые, как только уследили?
Но и здесь фартила свое несчастье обскакал.
- В этот торжественный день, я хочу поднять тост… ЗА ДОГАРОТ!
Вор развернулся и зарядил ближайшему мужику в глаз, присел, пихнул ещё кого-то, сбивая с ног, и… резво заполз под стол.
- УУУУУУУУЫ! - взвыл вдаренный во славу Догарота.
- Ах ты говно голозадое! - моментально рявкнули со стороны.
- Выдрался со свого болота и революцию толкать?! Н-НА!
- Мудак! Это ж не я был!
- Ты как меня назвал, ссыкля безусая?!
Слово за слово и вспыхнула, завязалась драка - массовая, бессмысленная, беспощадная. Зазвенели битые в розочки графины, припрятанные по карманам кастеты. Не сказать, чтоб Шулер планировал ярый мордобой, но устроить бурный кавардак с элементами поножовщины - всегда да! А пока можно в подполье отсидеться.
- Ой... - только через минуту до него дошло, что под стол он затащил того самого пацана, которого собрался угощать выпивкой. По округлившимся очам Шулера, можно было понять, что поца под стол он сорвал безотчетно, без какого-либо - благородного иль порочного - умысла.

95

Блондин согласился на удивление легко. Богатей, что ли? - С удивлением воззрился Уманка, заодно чужой бокал сцапать не забыл. С голодухи терпковатое, чуть с горчинкой пойло пошло люто хорошо - в носу защипало, по горлу продрало градусом, напоследок смесь как следует подогрела желудок и даже слегка затушила чувство голода. Да нет, вроде - не баре. Одёжка у блондина была не из богатых, зато вокруг - крутился целый табор. Похоже, бабы у щёголя давно не было - ухитрялся привлекать всё новых и новых. Цыпы летели на него со всех сторон, как будто им намазано! Дура, - Скрипнул зубами парень, когда очередная краля принялась изящно, но крайне настойчиво теснить его в сторонку. Можно подумать, он тут вам брильянты с яхонтами рассыпает! Картинка терпеть не мог таборы. Может, потому что сам жил в такой среде сызмальства, и ещё - потому что конкретно в этом был воспринимаем как конкурент. Как же! В помятой, порезанной тунике, в стоптанных сапогах, взмыленный, запыхавшийся, он так волшебно сошёл бы за бл*дь, хоть сейчас в строй. Когда в ногу в очередной раз, с истинно бабьим коварством, воткнулся узкий женский каблук, Уманка не утерпел, тихо зашипел по-змеиному и посторонился.
Вовремя. Только Картинка ощутил стремление помянуть появившихся в зале церковников, и их матерей, и весь их орден, как начался бедлам, по сравнению с которым давешнее копошение блудных девок - так, фигня и жалкая пародия. Оглоушенного парня резво стянули за ногу под стол. Падая, Уманка успел заметить кокетливое кружево чулок дамочки, забиравшейся на соседний столик. Красавица была кудрява и белья не носила, а юбками махала так, что любая цыганка удавилась бы от зависти. Кто-то взвыл в тоне праведного возмущения, получив в ухо. Кто-то выплюнул на пол звонкую россыпь зубов и с медвежьим рёвом пошёл показывать, почём лихо в неурожайный год. Гвалт стоял неимоверный, чуть ли не уши заложило. Со всех сторон одновременно и пели, и орали, и ругались. Над заварухой вальяжно пролетел стул и с сухим треском вломился в центр зала, аккурат в церковный светлый капюшон.
Уманка обрадовался.
- Так его! - Сграбастав с пола кружку, он привстал из-за стола и что было силы запустил ею в светлый капюшон. Повторил бы подвиг, но ударился башкой о столешницу снизу, обнаружил лицо блондина в каких-то дюймах от своего и резко притих. Неплохо было бы изобразить подозрительность. Ещё раз привстав, Картинка выяснил, что в их сторону с трудом, но движутся через толпу целых два клина: белые капюшоны и ещё какая-то шайка.
Мы - драться! - Рубин аж на шею вылез возбуждённым, резким, игольчатым кружевом - поглядеть, что делается. - Э-эй, не не не! - Парня потащило по полу в сторону всеобщей задорной свалки. Я - сидеть здесь, через пять минут драпать, а ты - заткнулся и не мешай! Плевать хотел живой камешек на Уманкины призывы. Дело в том, что азарт он черпал из носителя: Картинка по натуре был не против попровоцировать, устроить бузу. Как результат, пацан с явным трудом сдерживался, чтоб не покинуть засидку. - Помоги! Подержи, пока здесь всё не успокоится, - Не вдаваясь в объяснение причины своих неожиданных метаний, буркнул он, поворачивая морду в сторону блондина. - Да не за руку! За плечо хотя бы. - Его тянуло в сторону драки будь-здоров. Интересно, у Ватруха бывает так же?
- Скандальная популярность, - Фыркнул Картинка, насмешливо поглядывая на своего подстольного спасителя. Другой пацан в его возрасте был бы поучтивей, но, во-первых, он был не другой пацан, во-вторых - сидение под одним столом в разгар громления борделя определённо сближает. - Вот и поразвлёкся, что называется, с девочками! Спасибо за выпивку. Вон те, по-моему, идут по твою голову. - И вовсе блондину незачем знать, что за Уманкой - три человека из церковников. Пацан с удовольствием припустил бы прочь, но рубин всё толкал и толкал его в драку.
Поэтому у него теплилась надежда, что зачинщик здешнего месива не потерял силы своих хватательных рефлексов. Картинка выразительно показал глазами в сторону дверки, ведшей то ли на лестницу, то ли к чёрному выходу - мол, не отправиться ли нам?

Отредактировано Уманка (2011-07-22 20:05:10)

96

Ландшпиль » Лодочный квартал ----------------->

-Никогда не рассматривал крокодилов с такой точки зрения.. - честно признался демон, выруливая из переулка. - Но с другой стороны.. с любой стороны! Зеленый и пупырчатый это уже приятно, как минимум. А я Декстер, очень приятно познакомиться, не желаешь ли полакомиться свежей человечинкой, кстати? Или ты тут по другому поводу? А то разделить с тобой, Шивар, трапезу это..
Тут Гнев все-таки споткнулся и резко присел покурить на опрокинутую бочку.
- Уф. Это честь была бы для меня, во, - закончил мысль почти сразу и обернулся, окидывая собеседника добрым пьяным взглядом, не забывая прикурить зажатую между зубами самокрутку с чем-то вкусным. Выдохнув густой дым, демон подался вперед, наклонившись, и с сосредоточенным видом начал повязывать наколдованный на скорую руку красный бант, предположительно на шею. Но уловить, где шея переходит в хвост ему бы и в трезвом состоянии могло помешать отсутствие какого-либо представление об анатомии рептилии.
- Это еще что за шняжень..-Выпрямился и  выхватил материализовавшееся письмо о созыве совета из пространства, кое-как сфокусировав на нем взгляд, демон сдавленно хихикнул и сунул писульку в декольте. Типа пусть там ну хоть что-то будет.
Погладив визави прямо между глаз, Декстер снова затянулся.
- Так ты погулять вышел или? А то так подходишь к моему наряду, что я б тебя даже усыновил, - задумчиво выдал и поперхнулся от нахлынувших нежный чувств к почти незнакомому демону.

97

Ландшпиль » Лодочный квартал ----------------->

С первой попытки шею крокодила Декстер не нашёл. И даже ориентировка на ошейник с поводком не смогла ему помочь. Таким образом первый алый бант гребнистому крокодилу пришёлся куда-то на середину спины. Результат вышел, ну…. Красочным. А потом пьяная красавица так увлёкся процессом декорирования гигантской рептилии, что за первым бантом последовал второй – голубенький, потом жёлтенький и зелёненький.
Пол часа и два перекура спустя крокодил почувствовал себя очень модным. Ну, по крайней мере, человеческие детишки глядя на него теперь не пугались, а веселились.
Записки демоны получили практически одновременно. Декстер ознакомился со своей и, хихикая, убрал бумажку в декольте.
Белоснежный голубь уселся Шивару на морду, чинно развернул маленький свиток и удерживая его край  в клюве продемонстрировал демону содержание.
Декольте у крокодила не было, а потому свою записку он попросту съел. А потом телепатически связался с Саем, уточняя ситуацию. Экс-канцлер не пожалел времени на суровую отповедь блудному крокодилу, то есть командору. Мол, гулял бы он дольше – от Небес бы облака на облаке не осталось. К счастью, стальной командор отреагировал более оперативно и для Шивара работы не осталось.
Пока.
Гарланд обязал золотого командора оставаться на связи и быть готовым ко всему. На том и распрощались.
Шивар вслушался в болтовню демона, с претензией на светский трёп.
«Усыновил? А ты, что – в состоянии обеспечить мне надлежащий уход, питание и воспитание? Отец-одиночка – это вообще не здорово. Повышает уровень стресса и возможность возникновения травматичных ситуаций. Короче, кто мама?»
Крокодил посмотрел на Декстера оценивающе и даже как-то требовательно.
«Гуляю, да. Пока возможность есть».

98

Пронаблюдав ритуальное пожирание письмеца Шиваром, демон вдруг на секунду почувствовал себя очень голодным и даже подумал о том, чтобы закусить своим посланием, но не успел сосредоточиться на этой идее, так как крокодил подал ему еще более интересную и захватывающую.
- Дело говоришь, даже вот спорить не буду, смотри! - Воодушевленно затараторил Гнев, старательно тиская крокодила и явно пытаясь взять его на ручки. - Тебе, конечно, нужна полноценная семья, чтоб, как говорится, полная чаша.. папа, мама и сестричка, да? Или братик? Или братик и сестричка. А вот маму надо будет поискать. Согласен? Начать поиски предлагаю с какой-нибудь таверны. Или хочешь, сразу рванем в ангеляндию, если маму не найдем, так хоть пожрем от души.. Ой не смотри на меня так, у меня сразу материнский инстинкт, который у отцов бывает, вырастает.
Улица как-то совершенно очевидно опустела. Еще бы, зрелища беседы  крокодила, покрытого бантиками и страшноватой девицы с прокуренным басом, не каждый выдержит.
Декс сверкнул розовым глазом и радостно хохотнул. Теперь он выглядел как демон, у которого внезапно цель в жизни появилась. И ему даже удалось наконец обнять крокодильчика и вздохнуть с облегчением, обдав несчастную жертву концентрированной дозой сладковатого дымка.
- Сам портал наколдуешь или мне доверишь выбирать место для поиска второго родителя? - Вкрадчиво шепнул куда-то в бант Декстер, мертвой хваткой вцепившийся в свой новый предмет обожания.

99

«Точняк. Я б пожрал. И кальян бы того… этого» – обычная подозрительность и паранойя Шивара стыдливо притихли на фоне трогательного душевного единения демонов. Так что асур сделался почти готов вести Декстера в Крепость Грифонов – знакомится с сержантами и подробностями быта золотого командора.
«Проклятье, он та-а-аакой милый! Интересно, когда протрезвеет – его поведение существенно измениться? Предвкушаю знакомство с «мамой» и то, чем эта история может завершиться»
А ведь Декстер допился и докурился почти до положения риз. Во всяком случае, попытки поднять гребнистого крокодила на руки успехом не увенчались, а потому демон устроился параллельно земле и крокодилу, крепко его обнял и сладко выдохнул в макушку.
«Портал? Выбирай ты – всё-таки поиск мамы – твоя ответственность»
За чудовищно долгое время пребывания в Мире Теней, Шивар успел пожрать и поломать столы во всех мало-мальски приличных заведениях, включая даже те, что в Некрополисе. Но не торопился корчить морду бывалого путешественника и давать рекомендации: интересно было, что выберет сам Декстер.
Упоминание «ангелятника» обнадёживало – Шивар немедленно заподозрил, что вкусы у демонов в чём-то совпадают.

100

Был бы Декс помоложе - точно б разрыдался от умиления, но с годами привычка плакать постепенно стала проявляться только во время особенно смешных моментов, поэтому последний раз он пускал скупую мужскую слезу на чьей-то свадьбе. Или похоронах. С демонами никогда точно не знаешь, в честь чего все так прочно нажрались.
Поэтому Гнев лишь одобрительно гоготнул, кокетливо вытер рожу пятерней, оставляя одни воспоминания от боевой раскраски, и снова погладил крокодила по "лицу".
- Кальян.. какой ты эстет! Но знаешь что? Да я полцарства отдам за то, чтобы посмотреть, как крокодильчик кальян курит! - Пропыхтел, пытаясь принять вертикальное положение. Гравитация была явно против, да и отлипать от самой модной в радиусе километра рептилии ой как не хотелось.
"Таааак.. раз он мне так глубоко, аж до самого портала, доверился, надо не разочаровать и не упасть с размаху в грязь лицом! А если в грязь нельзя.. значит наши адские забегаловки отпадают. А в этом жалком мире человечишки никогда не славились хорошим сервисом по отношению к зеленым и пупырчатым. А где у нас царит всеобщая благодать, любовь, равенство, справедливость и прочая чушь? Прааавильно.."
На эти пару секунд взор Декса затуманился, по лицу бегущей строкой сверкнула вся тяжесть мыслительного процесса в таком состоянии. Но почти сразу случилось просветление.
- Погнали!- Треснул ладонью по земле рядом с собой, чтобы не утруждать себя лишними передвижениями, рухнул в портал в обнимку с Шиваром.

---------------------->Энтурия » Винный погребок «У Ангела Хранителя»

101

Декстер честно пытался сойти за существо прямоходящее, но тому препятствовали обстоятельства – аж целых два: гравитация и желание продолжать обниматься с крокодилом.
Шивар ничего не имел против. Обниматься с демоном ему нравилось: он тёплый, мягкий и не ленится под уголком челюсти почесать. Мокрое платье приятно охлаждало шкуру рептилии. А сквозь перегар и сладковатый аромат курева пробивался собственны й запах тела демона. Который Шивар воспринимал как очень чувственный. Просто до сноса крыши.
К сожалению, крокодилья форма не позволяла перейти от эротических фантазий к их практическому осуществлению. И Шивар подозревал, что прийми он антропоморфный облик – демон враз протрезвеет и все нежности на этом закончатся.
В общем, асур решил повременить со срыванием масок – уж очень ему нравилась нынешняя ситуация.
"Посмотришь. И поучаствуешь. Курнём на брудершафт. И разберёмся раз и навсегда: кто лучше сосёт. То бишь курит"

---------------------->Энтурия » Винный погребок «У Ангела Хранителя»

102

-----------> С окраин.

Нет, ну что за жизнь? За свои же сухарики, я ещё и п***рас Нет, факт нетрадиционной ориентации инкуба как раз был неоспорим, и отнюдь не это являлось поводом для его печали. А то что старался, старался, да ещё и звездюлей от начальства отхватил. А рука у Аваддона была тяжёлая. Сев опять потёр затылок. Ну, откуда он знал, что аколиты его вычислят? И тем более, что потащат под белы руки не в свои застенки, а сначала в сарайчик предаться разврату. Секс Север конечно любил, но не когда пятеро лбов щемятся наперебой отлюбить по самое не балуйся, не взирая на желания объекта вожделения. Короче, трахаться насильно инкуб не любил, что и донёс до слуг Единого парой заклинаний. А тут и шеф подоспел. Ох, шороху теперь будет... Сев остановился, достал из под плаща флягу и встряхнул, чего-то в ней вроде ещё бултыхалось. Отпив, бес поморщился словно пару лимонов сожрал.
- Ну и гадость эта ваша линовуха! - пробурчал он вполголоса, - Надо запить.
Человеческая оболочка - человеческие же потребности. Хотелось есть. Ну, и можно всё же присмотреть кого-то на вечер. Рискуя получить добавку к утренней взбучке, рыжий не спешил исполнять приказ Аваддона и убираться из города. Скучно ему было в Геенне. Вот чего там делать? Паутину в углах начальникова жилища сметать? Успеется. Хм. "Паприка"? Что могло иметь такое название? В принципе, фантазия людская непредсказуема, что угодно могло иметь, но, судя по выкатившемуся из дверей заведения под ноги молодому духу мужику, там было весело. А уж как развратом несло! Мммммм... любо-дорого. В общем, ноги сами понесли Сева на встречу приключениям. А приключений было мама не горюй. Такого размаха в гуляньях народных инкуб не видел давно, хоть и отирался в людском мире частенько.
- Красота-то какая! - пригнулся он, подныривая под кулак, - ох, б**ть! И тут они, - заметил бес в толпе знакомые балахоны. Обстановка для мести идеологическим врагам была как нельзя подходяща. Подбить что ли шефа секту организовать? Схватив с подноса оторопевшего официанта непонятно как донесённую им досюда среди творившихся погрома и хаоса бутылку, Сев с чувством глубочайшего удовлетворения разбил её о светлый капюшон и занырнул подальше в толпу, пока не спалили, кто учудил сие безобразие.
- Всё, вечер уже удался.

Отредактировано Ceвeриoн (2011-10-05 18:18:21)

103

Уманку всё же вытащило из-под стола, по полу, юзом, абсолютно без посторонней помощи. Со стороны он смотрелся на редкость колоритно - хотелось идти аж в две стороны сразу, поэтому движения его конечностей были между собой не скоординированы. Пацана быстро затянуло в людской водоворот, и понеслась. Картинка только успевал подныривать под очередную чужую тяжёлую руку - зубы жалко! Он давно имел повод для гордости, что чуть ли не единственным в шумной хловской семейке к семнадцати годам остался при всех своих зубах. Рубин буянил. Парня как будто спеленало тесной сетью - камень проступал на коже аккурат в момент удара, так что тощие уманкины кулаки неожиданно наносили явно несоответствующие статусу повреждения. Если б какой-нибудь из светлых капюшонов невовремя поворотился, чтоб заметить бесчинствующего пацана - пиши пропало. Но аколиты были заняты. Народ в Ландшпиле неспокойный, развлекаться любит, а раз пошли гулять - так всей губернией. Уманка то и дело цеплял взглядом всё более и более дивные картины. Бл#дь - блондиночка извлекла из корсета, меж пышных грудей, увесистый брусок свинчатки и, прочно зажав оружие в кулаке, прыгнула с перил в самую кашу. Да с таким воплем, какому всякая нечисть позавидовала бы. Возле тёмной, противоположной входу стеночки некто бородатый, выбрав себе объект потощее да побабственней, за капюшон плаща поволок неудачника в комнаты.
Дверь то и дело с отдачей хлопала, впуская новых участников праздника. Уманка тем временем успел убедиться, что развоевавшийся камешек не всесилен, всюду не успевает. Раз огрёб пудовым кулачиной под рёбра, аж в глазах почернело. Другой раз вскользь, не в полную силу получил по челюсти, во рту сразу посолонело - губу разбили, сволочи. Можно сказать, попортили рабочий инструмент! Одно хорошо - жажда до мородобоя поугасла что у Картинки, что у его непоседливого сожителя, самый момент удалиться.
Пацан свирепо сплёвывал кровью и тёр пострадавшее пузо, выгребая из центра зала к выходу. Вроде бы, свистопляска понемногу подходила к кульминации, да и новые участники действа уже не прибывали целых минут пять, скрипучая дверь замолкла. Ущерб был в целом невелик - на молодом Картинке заживало, как на собаке. Только ноги оттоптали знатно. Парень, вертясь, уходя от нечаянных замахов и, когда надо, пригибаясь, преодолел почти треть зала, когда услышал за собой окрик. На автомате обернулся и лицом к лицу столкнулся с боровом, который давеча волок его на загорбке.
- М-мразота!
Как-то сразу аж открылось второе дыхание. Картинка со всей дури пнул своего знакомца под коленку - хрeн там! Даже не поморщился. Надо было по яйцам метить, - Раздосадованно решил пацан, резво упал на четвереньки, чтобы пролезть под ногами у двух мордобоящихся, закрывавших всякий обзор справа, поднялся и стал по дуге кой-как пробиваться к двери. Тут его настигло подарочком. В спину, в собравшийся там для защиты живой рубин, углом угодил кем-то брошенный предмет, и Уманка, получив дополнительный импульс, сдавленно вякнул и асом полетел вперёд, сбивая попавшихся на траектории людей.
Под конец - завалился на нечто рыжее, пахнущее вкусно и нападения явно не ожидающее.
- Ой-ёй... - Кое-как поднявшись с жертвы своего летательного мастерства, Картинка закряхтел, доплёлся до стены. - Извинения, баас... - Где-то в припортовом квартале он слышал, как южане зовут этим словом превосходящих их по возрасту да по званию. Уважительно. На южанина рыжий не был похож, но вид имел без малого вельможный - по крайней мере, с точки зрения трущобного Уманки. В другое время пацан не отказался бы на таком и поваляться подольше, шифруясь крайним утомлением и якобы полученными ранами, но тут было не до того - за ним ломился пресветлый боров из аколитов. Хватаясь то за спину, то за стенку, он дотащился до двери и, наконец, дёрнул на себя ручку.
Дверь не открылась. Обозвав себя идиотом, Картинка попробовал подёргать в другую сторону, но и тут его ждала неудача. Намертво - то ли заперли, то ли снаружи привалили что-то тяжёлое? Некоторое время пацан со злости ломился в дверь, пока не дошло, что по зале отчётливо запахло дымком.
- Слышишь, Ухо, а не огнём ли пахнет? - Заметил явно не он один. Да они в своём уме или нет? - Поразился Уманка, в приступе резкого офига опять валясь на стену. Кто-то поджёг под шумок, подлюга.

104

Центральная площадь ---->

По дороге Сигизмунд менялся в лице, как в фигуральном смысле так и внешне. Вновь из закромов было извлечено лицо угрюмого бородача и натянуто как маска. Для этой затеи юноша совсем не хотел светить свое настоящее лицо. А затея была та ещё. Дух не вполне справлялся с превозмоганием плоти, а больше стремился сдать позиции и предоставить своему вечному оппоненту разбираться с назревшей проблемой. Найдя подходящий перекресток и убедившись в отсутствии стражи, по крайней мере в пределах видимости угрюмый бородач залез на подвернувшуюся бочку и начал вещать:
- Братья и сестры! Услышьте меня! Ибо сегодня я говорю с вами не как просто как один из вас, но как осиянный милостью Единого! - у бочки начала собираться люди и Сигизмунд улыбнулся этим людям как самым близким родственникам и выпустил невидимое, но действенное облако феромонов - Сегодня ночью во сне видел я у самого горизонта, стоял Дворец Возлюбленных. Его фаллические башни были выше, чем любая цитадель, построенная смертными, и пронзали небо. Его ворота зияли, как разверстое лоно, готовые поглотить или извергнуть легионы душ. Его величественные стены источали приторные ароматы и опьяняющие эссенции, от которых всё казалось пело о любви к Богу. Перед Дворцом раскинулся чудесный лес. Повсюду, насколько я мог видеть, землю усеивали цветы прекраснее которых я ничего не видел. Среди их ветвей свили гнезда странные крылатые существа. Они питались плодами с деревьев, и от песен их звенел воздух. Я слышал как могучий, будто рёв океана, голос наполнил небо: "Да возрадуются все земли, ибо Я Прекраснейший! Слава Князю Наслаждений! Хвала Владыке Удовольствий!"
После, во Вратах возникла фигура, рослая как самые высокие горы и грациозная как клубящийся туман. И мужчиной и женщиной был он, но, ни тем, ни другим полностью. Окружённый облаком чистой белизны, с шестью звёздами над Челом Его, над Венцом Его и над знаком Величия Его. Всей красотою был Он, и всякое желание было именем Его, и полчища, собранные там, замолкли при виде Его.
И говорил Он слова Свои, будто мёд разлитый в душе моей: «Подобно тому, как восходящее солнце приносит конец прохладе ночи, пришествие Моё несёт конец тяготам и невзгодам. Пусть всякая земля отбросит свой Гнев и Отчаяние, ибо Азм есмь Радость нынешняя и Подтвержденье Жизни. Возлюблю Я вас так, как никто не любил и не возлюбит впредь, и вы возлюбите Меня взамен своими телами, своими мыслями и душами своими. Да буду женой Я вам и мужем, да буду спутницей и любовником вашим, и в руках Моих наёдете вы Цель и Наслажденье. Удовольствия, вне всякого воображения, дарую вам, лишь примите Меня в сердца свои». И ещё Он добавил, что множество женщин страдают от бесплодия и будут ввергнуты из-за этого в Ад, пусть и были они праведными. И ещё сказал Он, что даст мне власть исправить это! И утром я проснулся и понял, что произошедшее было больше чем сном ибо благодать Единого излилась на меня!

- Пошел прочь охальник! Ишь, что удумал баб наших портить! Богохульник! Бейте его! - заорали мужики из толпы. Но тут в полемику вступили женщины и недолго думая пустили в ход когти и клыки. Аудитория разделилась на два лагеря мужчины против женщин. Сигизмунда стащили с бочки и под конвоем из пяти дам разной наружности уволокли в подворотню...

Отредактировано Siggy (2011-10-05 20:41:37)

105

Спустя три часа из ничем не примечательного сарая вышел угрюмый бородач и поправив штаны отправился дальше. Любопытный человек если бы заглянул в тот сарай увидел бы лежащих без движения обнаженных женщин чьи естественные отверстия больше напоминали раскрытые в немом вопле рты, чем что-то ещё. Следов странной драки почти не было. Видимо все участники решили последовать примеру странного проповедника и уединиться в укромных углах Ландшпиля. А угрюмый бородач меж тем продолжал свой путь терзаемый неудовлетворенной плотью. Вопрос стоял как шпиль храма и с этим надо было что-то делать! Как-то решить вопрос раз и навсегда. "Если не помогают женщины, то попробуем что-то совсем другое! И да поможет мне Ланэш в этом!" - так решил Сигизмунд и учуяв ароматы скотного двора ускорил шаг.
Тропа вывела Сигизмунда к загонам с разными четвероногими животными. Сигизмунд шел мимо разных представителей рода лошадинообразных и морщил мозг.
- Чем могу помочь? - внезапно раздался голос из-за спины
- Можете! Ещё как! - обрадовался угрюмый бородач - У меня собственно вот какая проблема. Собираюсь я в паломничество с женой. У неё бесплодие, а в храме сказали надо ехать. Она-то в коляске поедет, а вот мне какое-то животное подобрать надо.
- Есть изумительные кони! Из Гандогара! Горячие как солнце над пустыней и быстрые как ветер!
- Уважаемый... это же паломничество. Мне бы поскромнее что-то...
- Тогда вот! Замечательные ослики! Тихо, медленно, скромнее некуда. А умные! Умнее моей тещи!
Сигизмунд оглядел представленных четвероногих животных и ткнул пальцем в одного серого, с белым пятном на лбу.
- Вот этот мне по нраву. Как зовут?
- Прекрасный выбор! Эту ослицу зовут Вариша. Она тиха, послушна и благонравна как послушница!
Расплатившись, и получив в подарок седло и уздечку, Сигизмунд оседлал ослицу и удалился на поиски тихого места.

Отредактировано Siggy (2011-10-05 21:03:42)

106

Только понимаете ли Сев загляделся на очередную раскрасневшуюся, прехорошенькую цыпу, пробиравшуюся к выходу, как его с ног сбил какой-то темноволосый поц.
- Ух! Слепой чт...
Поц перебил извинениями поток праведного негодования и тоже рванул на выход. Э нееет, дорогуша, так дело не пойдёт! И только бес собрался всерьёз прицепиться к симпатичному кстати пацану на предмет того, что нехорошо благородных господ ронять на грязный и уже порядком залитый спиртным пол, как заприметил першего к тому вражеской галерой верзилу в светлых одеяниях. Глаза инкуба сузились в нехорошем прищуре. Эту паскуду он при личной встрече в лодочном квартале запомнил лучше остальных. Сев не стал подниматься, перетерпел даже пока по нему топтались горячие ландшпильские парни, занимавшиеся совсем не тем чем стоило бы заняться в публичном доме. Вашу энергию да в койку, цены б вам не было... Когда бугай Единого прокладывал себе пудовыми кулачищами дорогу мимо Сева, инкуб поджал ноги к животу и резко, тугой, высвобожденной из захвата пружиной, распрямился, ударяя аколита практически в стопу. По мокрому, скользкому полу завалился бычара на бок так, что любо дорого смотреть.
- Вот прям как знал и для тебя приберёг, - оскалился бес чуть ли не с радушием узнавшего старого знакомого и занёс "розочку", оставшуюся от разбитой о череп другого слуги Единого бутылки. Бугай его тоже узнал, дёрнулся прочь, но горло прикрыть не успел. Вторую улыбку ему Сев организовал по самую гортань.
- Неудачно ты как упал, - посочувствовал он, поднимаясь, чтобы не измараться ещё и в крови этой свиньи. Хотя, зачем так свиней обижать. Сев с чувством сплюнул на тушу из под которой расплывалось алое пятно. Вдруг то-то за спиной заголосил:
- Итить твою налево, горим! Подпалили снаружи, п**лы!
И вот тут начался настоящий хаос: визг, крики, беготня. Живым потоком Сева оттёрло к стене, протащило вперёд. Народ со страха зверел пуще, чем в пылу драки, вот теперь удавить кого угодно, лишь бы выбраться были готовы всерьёз. Орал кто-то затоптанный, голосили в панике шлюхи, да ещё и дымом зал начало подволакивать. Скоро выяснилось, что в окна первого этажа врезаны решётки. Почему-то Сев подозревал, что и со вторым, где располагались апартаменты, дела обстоят не лучше. Умники, что тут воровать? Б***ей что ли? Сев споткнулся об перевёрнутый стул, выругался от души и попытался ухватиться хоть за что-то, чтобы устоять, иначе затопчут же к ангелам собачьим. Плечо под руку подвернулось худое, тонкое, но главное что навалился Сев на его обладателя, а не свалился на пол.
- Ба! Как тесен бордель! - прижал от к стене давешнего сногсшибанца, пережидая пока мимо протолкнется очередной желающий вышибить дверь, кажется даже протрезвевший с перепугу.
- Давай ка выбираться отсюда, а по дороге ты мне расскажешь, чего это за тобой люди в красивых мантиях ходят, - говорить правда становилось несподручно, в горле першило, и глаза слезились, кое-где показался уже и открытый огонь. Расталкивая с пути народ с неожиданной для такого тощего с виду барина силой, Сев выбрался из образовавшейся у дверей толпы и поволок пацана за шкирку к лестнице на второй этаж.

Отредактировано Ceвeриoн (2011-10-06 21:19:13)

107

Угрюмый бородач медленно и печально ехал по улицам на которых кипела жизнь и думал о своей незавидной судьбе. Жизнь кипела не только вокруг, но и внутри и на символ этой кипучей жизни скоро можно было бы вешать флаг и ставить вместо флагштока на горе. "Вейся выше наше знамя! Знамя похоти, разврата! Прячьтесь девки по подвалам, а не то вас ждет награда...", - невесело промычал под нос Сигизмунд наигрывая на гармошке. Та в свою очередь издавала пугающие звуки и ослица резво бежала неведомо куда. Путем нехитрых манипуляций с физиологией похоть прекратила давить на мозг, но продолжала давить на член. Сигизмунд решил выехать в лес и там уже сделать отвратительное, но вероятно избавительное действо. Вот это "вероятно" напрягало, но выбор был не велик. Либо отрубить обнаглевшую часть организма под корень и отращивать новую, либо страдать дальше. Да и не факт что отрубание поможет. К сожалению ему не попадались люди с похожей бедой, что бы провести исследования. А ставить подобные опыты на себе, это не поцелуйное дерево растить.

Отредактировано Siggy (2011-10-07 19:41:18)

108

Воодушевившись подобным образом Сигизмунд направил ослицу к одному ему известной цели. Всё дело было в полузабытой площади в народе носящей название "яйца императора". На площади этой стоял бронзовый памятник правителю Ландшпиля Эдмунду II Кровавому. Известного своим разгульным нравом и странным чувством юмора. В частности он приказал построить памятник себе в полный рост восседающего на фаворитке и оба голые. Народ быстро выяснил что статуи внутри полые. и ходило поверье если оставить в фаворитке записку с пожеланием, то оно сбудется. А если в правителе, то сбудется, но как-то плохо. Ну не любил Эдмунд халявщиков. Вот Сигизмунд и решил прибегнуть к народному средству, а вложить у него было что.
Выехав на площадь и обрадовавшись наличию отсутствия свидетелей Сигизмунд спрыгнул с животного и привязал её к скамейке. Оглядевшись ещё раз он пристроился к статуе и помолясь чтоб внутри не свили гнездо крысы или змеи приступил к нелегкому, но важному процессу осквернения памятника архитектуры и возможно даже надругательству над особой королевской крови.

109

Графья-то оказались не промах... - За плечом навалившегося на Картинку рыжего виднелось решение самой насущной проблемы последнего получаса. Проделано было, может, не особо элегантно, но со знанием дела - уж кто-кто, а он навидался всяких трупов, и потрошёных, и разобранных на части. Дядька говорил, где-то этими самыми частями потом торгуют. - А я думал, баас хиляк, - Честно признался пацан, заодно думая, куда просочиться, если рыжий подналяжет сильнее. Там, благо, было, чем подналечь. - Чем Его Светлейшество не угодил добропорядочному гражданину? - Инстинкт самосохранения у него тонко намекнул, что за такие вопросы можно и зубов недосчитаться, но любопытство сильнее. Не всякий горожанин посредь бела дня станет выходить против аколита. Про тех ходили такие слухи, что нахамишь одному, а потом до конца жизни будешь оглядываться, прежде чем за угол завернуть. А тут - такое дело! - Расскажу, что захочете! Только убраться бы подальше.
Уманка успел в своей непринуждённой манере смазать подушечкой большого пальца мелкую крапину крови с подбородка драчливого барина, после чего шустро потащился, увлекаемый за ворот туники - успевай только ноги переставлять. В замкнутом, относительно небольшом помещении ядрёно намешались запахи множества разгорячённых, взмокших тел, наплавленного свечного воска, пыльного дерева, убойно разило спиртовыми парами и всё более ядовито - гарью. От такой могучей смеси слегка повело, а рыжий оказался на редкость шустрым, так что пацану стоило некоторых усилий держаться с ним вровень.
На втором этаже борделя было полегче, хотя въедливый дымок и здесь понемногу забивался в ноздри. Направо и налево - разнокалиберные скрипучие двери в личные, так сказать, номера. В одну из них, прогрохотав мимо сапогами, спешно влетел здешний административный работничек в форменном переднике, завозился, запираясь. Послышалось сдавленное копошение, предостерегающий женский писк. Уманка отлично знал, что, то ли по хитроумному замыслу архитекторов, то ли сами по себе, именно в борделях эти двери дают стопроцентную слышимость, особенно если вплотную вжаться ухом. Не говоря уж о том, что вынести разболтанный засов с ноги - дело одного выдоха.
Прямо по курсу виднелась дюже хлипкая лесенка, упирающаяся в чердачный люк. Как подобрались поближе, Картинка споро, юркой ящерицей вскарабкался наверх и со старанием налёг на крышку плечом и затылком. Намертво.
- С#ка, не бордель, каземат особо строгого режима, - Сквозь зубы выцедил пацан, спрыгивая обратно. Исподлобья глянул на своего спутника - а ну, предложит чего-нибудь? Как-никак, удел у аристократии такой - унылая мысленная работа. Перехватив направление чужого взгляда, он и сам внимательно уставился обратно на крышку люка. Врезной замок же! - Видимо, владельцу борделя было, чего прятать, раз чердак хитро запирался. С кого ключ взять?
- Пошарим у того служки по карманам, а? - Почти просительно предложил Картинка и, не дожидаясь согласия, пошёл высаживать хлипкую дверку в номер. Створка подалась то ли со второго, то ли с третьего толчка, после чего кипучая деятельность Уманки приутихла - пацан не только резко тормознул на пороге, но и, оценив ситуацию, не сдержался - заржал непристойным образом.
- Во даёт! - В развороченной постели почивала местная курвочка, видимо, после трудовой ночи. Так хорошо почивала, что ни гвалт снизу, ни дым не разбудил. Взмыленный мужик, так торопившийся мимо барина да Уманки, влетел в покои и в приступе паники овладел сонной красавицей с ходу. Судя по осколкам на полу, дама оказалась тоже не промах и, не стесняясь, хватила своего героя тяжёлой глиняной кружкой по затылку, а теперь была занята тем, чтоб без особых потерь сняться с геройского достоинства. На двух свидетелей парочке было явно плевать, так что Картинка глазел с искренним интересом. Впрочем, углядел и кой-чего полезного - к поясу мужика, аккурат под узлом передника, было приторочено тяжёлое кольцо с ключами. В данный момент ключи немелодично звенели об его поджарую матовую задницу.
- Я туда руками не полезу, - Категорично заявил Картинка. Ключи-то надо бы снять, но ему и так в последнее время хватало обнажённой натуры. Ещё зашибут ненароком.

110

... и затерялся миловидный поц в недрах потасовки. Потеря вышла незамеченной: сидел щегол под боком - оп - испарился, как догаротский джинн. Птица озадаченно осмотрелся, обнаруживая потерю - как сквозь землю провалился, ну. Мазнув по ременным креплениям, проверяя наличие кошелька и прочего скарба, Горрион убедился, что щипачем шкет не являлся - исчез просто так, без шулерова добра.
"Впрочем пох*й," - деловито заключил вор - таскаться с накинутым на сгиб локтя мальчишкой не улыбалось. Так даже лучше - маневренней.
Оценив обстановку, как тяжелую, но стабильную, Шулер хотел было сунуть прочь из укрытия, однако - "Твоюмать!" - с громоподобным шумом опрокинулся стол. Явился миру белоперый мастер - озадаченный и на корточках.
- Ах вот ты где! - рявкнул пострадавший от кулака фартилы бородач, - Урла! - и хватил Шулера за грудки, сдергивая на ноги в одно медвежье движение.
Сухо треснули и надорвались убранные алой нитью, рукодельные швы горловины - нервно дрогнули темные, не в стать соломенной масти, брови. Со времен Догарота птица, конечно, вырос и как личность оформился, однако и старых тараканов из головы раструсить не успел: нарочитую порчу одежды воспринимал как оскорбление личное, лишь кровью смываемое. Благородство же мастера заканчивалась там, где начиналась кулачная гебня. Дернув подбородком, Горрион потянул сукно из крепких пальцев бородатого.
- Мэй, - кругля речь тягучим южным говором, процедил птица, - Тронешь мня щще раз и я над тобой надругаюсь.
- На х*ю моём споешь, урка чернозадая? - развеселился мужик. Тряхнул пойманным вором, словно нашкодившим подпеском.
Кккррррк! - дорвался узорчатый ворот.
Шулер медленно поднял опущенные веки, и с той же примерно скоростью уголки губ его приподнялись в улыбке, в которой - ей-богу - сияло какое-то смутное торжество напополам со страшным догаротским бешенством. Дрогнули беснующиеся тени, замерли, не спеша зеркалить динамику хозяев, после чего преломились вопреки оптическим законам и черными стрелами устремились туда, откуда позвал выкормыш Истинной Совы.
- Абляяяяаа!
Несчастного мужика снесло с ног, протянуло по натоптанным половицам, пеленая десятком послушных теней, глуша и обрывая надсадный вопль. И все бы ничего, только вот за злобой своей, Горрион упустил ярое оглашение собственной нелюдской природы - так добротно спалился, что коль пришел бы под стены церкви Единого и заморфился воробьем, то подобного ажиотажа б не сыскал.
- Ка-ка-ка-карауууууул! Ка-ка-какая гааааа-аааадость! - возопил честной народ.
- Нелюдь! - возопил, - Лови его!

111

"Мама!" - категорически не к месту пришлись белые капюшоны Псов Единого - и корнеплод их разберет, за коим лядом те в борделе нарисовались. Прорвавшись через взъяренное кодло, птица таки добрался до просторной и освещенной передней, но замер в проеме, так и не решившись сделать следующий шаг - возле дверей наружу уже ошивался пяток крепеньких молодцев из гневнюков - никого не выпускать, никого не впускать. Ну что поделать. Пришлось возвращаться... пришлось бы, коль не шальной кулак, вкрутившийся в открытую шулерову подбрюшину.
- Аакк, - судорожно выдохнул вор и тут его подхватило, рвануло в десяток рук и жахнуло половицами по роже, потом жахнуло под ребра, и замесило крепкими подметками с деловитой фантазиейй рабочего класса. Вспомнилась и затерлась за дробной, злой болью мудрость про "я не пропускаю удары, я их принимаю". Сейчас Шулер стал мудрей на трещину в лопатке, зашибленную поясницу и отбитые легкие. По предварительному самоопределению.
- Жги сволоту! - бодро рявкнули сверху.
"Не жги сволоту!" - подумал вор, но вслух лишь захрипел, пачкая половицы темной, гранатовой кровью с разбитого рта. В подтверждение к бодрым выкрикам запахло паленым, затянуло мутный взгляд черным, едким дымом.
"Слышу - жгут. Смотрю - меня... Или не меня?"
- Охуели, сучьи потроха, Шулера щемить! Порррешу! - звонко зарычали со стороны. Расчертил суматошный гомон острый свист хлыста - взвыли на разные лады сразу несколько глоток, - В сторррону, сукины дети!
Шулер собрался в кучку, поднялся на предплечьях.
- Стропти-ииивая, - опознав в смуглой, словно тушью начерченной, фигуре товарку по делу, Горрион радостно оскалился, демонстрируя закровавленную, но целую лыбь.
- Обмылок! На ноги! Бегом!
Хлыст щелкнул во второй раз - на этот раз в пользу вора.
- Бляяяяяя! - взвыл мастер - и было с чего: задницу как освежевали и засолили в самую мышцу, - За что-ооооа!?
- Шулеррр! - Строптивая гневно оскалилась и птица не заставил повторять дважды - сорвался на ноги, битый и потрепанный. Злой и хромающий.
- Ну-уууу, - взмолился было вор, однако живо огреб по морде - благо от женской руки получать было не обидно. Больно только.
- Ненавижу!
Где-то здесь Строптивая поняла, что концерт надо закруглять - в два прыжка метнулась к франтиле-бармену (оный укрылся под барной стойкой) и вцепилась тому ворот.
- Если т'хы не оттафат мне ключ от комнат, я убифат тфой тело и танцуй полька на тфой могила! - зловеще, ярясь мгандийсским акцентом, зашипела шельма.
- На, ведьма! Вали на*уй! - парень даже спорить не стал, кинул трофей на пол. Женщина коротко приняла подачку, выпрямилась, высматривая Шулера.
- Зачем вали на*уй? По *ую погуляю и вернусь, - пообещала Строптивая, - Эй, Шулер! - шельма махнула рукой, - За мной!
И рванула по ступеням ко второму этажу.
- Щщщ-щаз! - оскорбленно рявкнул мастер, однако следом таки дернул - оскальзываясь, заплетаясь в тяжелых, преступно дрожащих конечностях.

112

Вначале процесс шел туго и что-то там царапало, но с каждым движением становилось всё проще и как-то легче. Сигизмунд так увлекся, что не заметил как некая сумрачная личность свела ослицу. Сделав с десяток движений тазом юноша понял, что-то изменилось. Достав многострадальный орган из бронзовой утробы он с удивлением обнаружил, что нефритовый жезл с рубиновым навершием приобрел свои привычные размеры и ничем не отличается от предыдущей версии разве что царапинами. Сигизмунд философски решил, что это не самое страшное что могло с ним произойти и даже не стал проклинать неизвестного ослокрада. Стряхнув налипшую паутину и пыль юноша отправился ближе к цивилизации в поисках приключений и прочих излишеств.

113

Ты смотри, смелый какой... смел пацан оказался и языком и руками. Но не время сейчас было выяснять, умеет ли этим самым языком он делать ещё что-то кроме как бойко отвечать и задавать собственные вопросы. Про аколита Сев пропустил мимо ушей, а через некоторое время и забыл мозгуя, как отсюда выбираться. Портал открыть? Не хотелось бы привлекать лишнее внимание всплесками тёмной магии, да и перед пацаном палиться. Точно, пацан. Странное в нём было, что-то, только инкуб пока не мог разобрать что. Выберемся, потом думать будем. А спутник показывал себя всё более бойким и деятельным. Веселья его Сев не разделил, поморщился только при виде голых прелестей девицы. Женщины для него могли представлять интерес разве что с эстетической точки зрения. Но не эта.
- Пошли вон! - над плечом беса пролетела не особо метко запущенная в него туфля. Ещё и истеричка... сейчас визг разведёт... Пыл же пацана угас, что, кстати инкуба удивило.
- Полезу, не полезу... конечно, сгореть же лучше, чем мужика за задницу взять, - разворчался он, уворачиваясь от второй туфли, кинутой уже более прицельно.
- Красавица, уймись, и я не сверну тебе шею, - голоса он не повышал, но девка видимо прониклась и завсхлипывала, натянула наконец свои панталоны и забилась в угол просторного лежбища, наблюдая хвала Люциферу молча. А мужик, встретивший башкой бутылку, был в бессознанке. И страшон как смертный грех на вкус инкуба, так что он ограничился тем, что именно снял ключи. Вместе с ремнём правда, со свистом вытянув тот из приспущенных штанов. Девица пискнула и съёжилась.
- Да нужна ты мне! - возмутился инкуб и широким шагом покинул помещение. Праведный гнев при мысли о том, что эта девка себе там навоображала послужил Севу дурную службу. Слишком поздно заметил он движение за спиной и ощутил нехилый энергетический выброс. В спину ударило так, что сбило с ног. Лопатки ожгло и запахло палёным.
С магией огня против беса - это ты ошибся дружок, - мрачно оскалился Сев в пол, и перекатился по полу, загашивая занявшийся было веселым пламенем на спине камзол.
- Ах ты ж с#ка!
Сюрприз вышел действительно мощным. У лестницы возвышался тот самый бычара, которому Сев перерезал горло. Оно впрочем и было до сих пор в плачевном состоянии. Некромант? Или другой кто поднял? Вот б#ядь влип!
- Чёго ж вы все такие обидчивые! - от второго огненного сгустка Сев прянул к стене, лихорадочно раздумывая как унять разбушевавшуюся нежить. Два мага огня друг против друга - это конечно весело. Зато с таким количеством открытых очагов пламени даже создавать ничего не надо, направляй себе только. На первом горело уже резво, люд орал, кто-то по лестницам щемился, но сюда не лезли. Разве что непонятная двоица в конце коридора мелькнула, но ни севу, ни аколиту было не до них. Бычара пер вперёд и бес здраво рассудил, что палиться или нет, уже как-то абсолютно фиолетово, а в истиной совладать с этой агрессивно настроенной тушей будет проще и перевоплотился из человеческой оболочки в "природный" вид. Бычара аж тормознул.
- А! чего? Тоже сюрприз? Инкуб кинул дымящийся ремень служки на пол и в свою очередь попёр в рукопашку. Убить нелюдь - малореально, но хоть замедлить и задержать. О портале теперь можно было и не думать, время чтобы его установить эта туша не даст.
- Э! Мелкий! Если ты там живой, шевели батонами, отпирай этот бляцкий замок! - оставалось надеяться, что пацан крепок нервами, до сих пор дееспособен, сообразителен и шустр.
Бачара принял бой, и они с инкубом сцепившись покатились по полу.

Отредактировано Ceвeриoн (2011-10-23 22:46:44)

114

- О-оооох...
Нужная комната нашлась быстро - уж кого благодарить за такую удачу: фартовую Строптивую иль Единого, Шулер не определился. Два первоочередных вопроса, которые занимали его сейчас: "горим?" и "почему нельзя регенерировать быстрей?"
Помещение, отведенное под гнездо порока, оказалось удивительно чистым и просторным - по всей видимости, Строптивая отгребла ключ от одной из панских лож. Даже зеркало имелось - здоровенное, от пола, во весь рост. Глядя него Шулер пришел к неутешительным выводами касаемо собственной разбитой физиономии.
- Невелика потеря, для иной девки только краше стал, - Строптивая отвела взгляд от крепкой, вбитой в тусклый прямоугольник окна, решетки, покривила рот полуулыбкой, - если ты, кэш, по девкам.
- Сдается мне, что ты меня не уважаешь, - Шулер облокотился на веху изысканного лежбища с пышным, как взбитым из кучевого облака, балдахином.
- Да?
- Я ведь твое начальство.
- Начальство, я тебя уважаю, - лаконично отозвалась Строптивая, - но в плане романтических притязаний ты мутный.
- Щупач-знавач?
- Ловелас-теоретик?
- Пхххх...
На том и замолчали, действуя по негласному, единственно возможному плану - шельма сняла с пояса дутую склянку с неведомым содержимым, птица принялся ворошить постельное белье. Покрывала, простыни, сорванный с надкроватных креплений балдахин - на пол. Горячий воздух затянуло пылью, пробрало до глотки и ушло в острый, болезненный кашель.
- Блх... кх-кх-кх-кх... иииин! Хоть бы раз в столетие выбивали! - возмутился Шулер. Молчание томило его сильней, чем разворошенная першением боль.
- Зачем? - безразлично отозвалась шельма.
- Меня б мало порадовало, коль мое занятие любовью прервал, грохнувшийся на голову, паук.
- О, - Строптивая отвела взгляд от распахнутого, забитого металлической решеткой окна. Склонила голову к плечу, коротко и удивленно прижмуриваясь, - "занятие любовью"? Серьезно?
- Мффф.
- Нача-аальство...
- Может, мне еще напиться перед тем, как вести женщину в постель? А после отвернуться и захрапеть?
- ... ты же не по девкам, нача-аальство.
- И храпеть буду в миноре!
Деловитая возня, шуршание. Скрип старых натоптанных половиц, перемеживаемый громким матом с нижних этажей, гулкий звяк скинутой оземь решетки. Снаружи вогко и холодно хлестнул ветер - высунувшийся из окна Шулер зябко дрогнул лопатками, степным ховрашком дернулся внутрь.
- Что за яд? - серый облом металлической рейки выглядел неровным и оплавленным. Краешек жердины, снятой в последнюю очередь, заметно дымился, пуская по холодному воздуху белую рябь, - Ярая концентрация. Насколько летучий?
- Мой яд, - не вдаваясь в подробности сцедила Строптивая, - алхимически доработанный. Летучий.
- Ого, - птица уважительно присвистнул, - оборотень-алхимик?
- Да. Постой еще над срезом - может к раздолбанным потрохам отравление отхватишь.
- Намек понят, - шельма потеснилась, пропуская нагруженного кроватным скарбом Шулера. Постельные принадлежности оказались достаточно многочисленными: поверх соломенного тюфяка перина, нижняя, верхняя простыни, стеганые одеяла. Все это добро, за исключением простыней, полетело вниз, выжатое из калеченного разлета окна.
- Хош валик? Можжевельником пахнет, - между делом поинтересовался вор. Скарб грохнулся вниз, тяжело и грузно разметался по слякотной мостовой.
- Нет, - брезгливо поморщилась Строптивая, подвязывая конец импровизированной, собранной из балдахина и простыней, веревки к стойке кровати.
- Твое дело, - легко согласился Шулер, после чего принял аркан из рук товарки, - пойдешь первая или опробуем на мне?
- Иди.
Мешкать дальше птица не стал - выдерся на подоконник, поджимая веревку в ладонях, вдумчиво качнулся с мысков на пятки, создавая натяжение. Вес всего тела будет перенесен на ткань - не хотелось бы неосмотрительно сорваться вниз.
Нашарив небольшой выступ, Шулер закрепился на нём, дабы начать спуск.
"Щикарно. Один на один с высотой и бордельными простынями..."
- Приступим.
Дальнейшие действия были суть механическими, оставленными на рефлексы и тренированное тело мастера. Ясное дело, что до низу веревка не доходила, посему последние несколько метров пришлось пролететь, гибко приземлиться, гася инерцию в кувырке. Полученые ушибы, впрочем, работу не упрощали, посему в момент, когда вмялись в скинутый постельный скарб подошвы шулеровой обувки, оборотень был близок к тому, чтобы изъясняться исключительным догаротским матом.
Строптивая не заставила себя долго ждать - через некоторое время в переулок скользнуло две бесшумные тени.
- Шулер, я одного не пойму, - негромко шепнула шельма, - ты ведь птица и теневик. Зачем эта морока с побегом?
Горрион слабо поморщился - открывать новоявленной подчиненной каждую из своих слабостей было бы слишком неосмотрительно. Как и рассказывать о злопамятстве Истинной Совы.
- Тренировка, чтоб не разжиреть, - лучисто разулыбавшись, солгал он.
- Да ну? - не сказать, чтобы Строптивая поверила, однако, к чести своей, попрекать мастера повременила, - Ладно.
- Ага.
Остаток пути прошли в тишине.

----- Козырная стоянка

115

- Ох же... - Уманка, наведённый на благодатную тему щупанья мужиков за задницы, сориентировался не сразу, помедлил достаточно, чтобы наблюдать новый раунд побоища через дверной проём. Не успел даже толком позлорадствовать на тему тяжёлой женской доли - дамочка прицельно кидалась туфлёй, а вот на язык, по вкусу Уманки, была слабовата. Редкие бабы, с которыми приходилось иметь дело по мелкому разбойному промыслу, выражались вряд ли нежнее молодцев из артели, да и по экстерьеру на них походили, сызмальства отбив у Картинки охоту до женского пола. Так и повелось: тощая и рафинированная - значит, ненастоящая; бойкая и языкастая - подельник, собака зубастая и блохастая, а не тот объект, по которому можно вечерами дрочить.
Картинка осоловело, в несвоевременном ступоре уставился в спину рыжему, славная была спина, светлая, здоровая, контрастом в выжженном окружьи. Потом мимо дверей пронесло здоровую бычью тушу, и пацана слегка отпустило. С неаккуратной, раздавшейся от резких движений прорехи на шее аколита текло и сочилось, некогда белая мантия спереди пропиталась почти до черноты, на морде - выражение бессмысленной свирепости.
Дважды жахнуло, тяжко, жарко, с искрами: в пол и в стену. Картинка выругался про себя, для храбрости, и прянул вдоль стенки к концу коридора, по-разбойничьи шустро и низко стелясь над полом. Рыжий сцепился с аколитом тесно, сложно было разобрать, где один, где другой, так задорно противники покатились по полу, оба щедро мазаны кровью. Обошёлся бы без стимула, - Картинка успел подцепить с полу пояс с ключами, занозив о тёртые многочисленными сапожищами, грязные доски руку, и только на долю момента позволил себе впялиться на метаморфозу спутника. Ничего подумать не успел, только ватрухов подарочек беспокойно сдвинулся, шевельнулся по бедру.
Бл#дский замок... Ключей в связке было не меньше десятка. В спешке Картинка путался, совал ключом мимо скважины, со скрежетом колупал не годной бородкой внутренности замка, взмок немного. Наконец, что-то в адском агрегате тихо и музыкально щёлкнуло, и толстая крышка люка сама плавно отошла вверх, позволив пацану оглядеть периметр просторного, пыльного чердака. Мансардного образца окна выходили на пологий скат крыши, у дальнего была сбита одна ячеистая ставня. Высмотренного хватило. Уманка нырнул обратно в затянутый нежным по консистенции, но уже въедливым дымком коридор.
- Эй! - Пара весьма призывных взмахов руками эффекта не возымела. Пацан взревел, как матрос на палубе, от расстройства переходя на "ты":- Да как же... зло#бучая кочерга! Баас! - Рогатая голова бааса виднелась в опасной близости от пола, яркую медь шевелюры разметало по полу. Картинка перехватил покрепче единственное, что было под рукой - связку ключей. И, взвыв от собственной одури, подскочил близко и что было силы ткнул глухо брякнувшей "бородой" аколиту под основание черепа, сразу дёрнулся назад, глянул - все ключи пришлись плашмя, ни один не воткнулся. Балда... кретин,  - Кусал губы пацан, соображая, что надо было пользовать единственное настоящее оружие, каким обладал - приживлённый рубин. Живой камень послушался, выпростался из-под ногтей, нарос на каждый палец навершием, когтем цвета запёкшейся крови, но Уманка только бестолково плясал на отдалённой периферии от схватившихся, пытаясь отсчитать нужный момент.
По лестнице, меж тем, прошёлся дробный топот, и ещё, сухие доски протяжно застонали - видать, развлекуха внизу достигла совсем уж зверского градуса, и добрая толика от толпы решила дезертировать. Гарью волокло всё сильнее, здание борделя дышало зародившимся в его чреве жаром, скрипело и потрескивало, будто одушевлённое. И крайне возмущённое начинкой из паникующих, озверевших до исступления людей. В устье коридора появился первый - лохматая чёрная голова показалась над полом, выбитый глаз, раскровенённая челюсть - приятного мало. Как появился, так и пропал обратно - где-то ниже по лестнице молодчика схватили за ноги и стали порешать, судя по крикам. Картинка в приступе несвойственных для себя мучений всё ждал, чтобы аколит-мертвец повернулся кверху могучей спинищей. В другое время уже свалил бы через крышу, но у Уманки был должок перед рыжим за то, что тот нокаутировал пресветлого в первый раз.

116

Вот только толпы озверевшего от страха народу им тут не хватало, раз сунулись первые, значит остальные подтянутся. То, что сделал Сев, было жестоко и эгоистично, но если выбирать между тем, чтобы их с пацаном при явно желающем упокоить обоих бычаре смели и затоптали, а то и ещё чего похуже. Вину в пожаре ведь нелюдю как пить дать приплетут. Так вот, если выбирать между собственной сохранностью и чужой, то инкуб и не задумался. Давно бы дверь вынесли сообща, идиоты! Стена из пламени при входе на второй этаж отрезала находящихся на нём, от стремящихся удрать с первого. А самого Сева меж тем кажется вознамерились вбить рогами в дерево пола. Ну, или мозги по нему размазать. В такие моменты инкуб остро жалел о лишних выростах на теле. Лучше бы там когти, зубы, но рога то на кой? К сожалению от этой части собственной анатомии он мог сбежать лишь в оболочку смертного тела. Ухватив за рог, Бычара как раз и щемил его головой к полу, навалившись с верху всем телом, а второй выпростал из складок балдахона нож. Во дураааак, - было первой мыслью. А хотя это я дурак, - второй, когда Сев ощутил, что клинок заклят. Сильно и нехорошо. Что будет, если таким нашинковать духа, ему выяснять не хотелось. Перехватив руку неживого инкуб глухо зарычал со зла и от натуги. Иди сдержи такую тушу, ещё и магичащую по чёрному. Ох, Питон меня уроет, если узнает... Хотя звать начальство на помощь не позволял не только страх перед ним, но и гордость с обидой за недавний втык. Значит или справлюсь или сдохну! Сев приподнял на себе аколита, пытаясь скинуть, но не преуспел и грохнулся назад, на облезлые доски. Плечи ныли от напряжения упорной борьбы, а на лицо капало с развороченой шеи амбала. Заклятье на самовоспламенение тот погасил играючи, но и сам в свою очередь ничего инкубу магией сделать не смог. Тут силы явно были равны. За спиной амбала маячил пацан. Сев мимолётно удивился тому, что он ещё здесь. И обрадовался.
- Кровью на него брызни! - проревел он, пытаясь перекрыть голосом гул пламени, от которого уже кстати начинало припекать. Амбал дрогнул, услышав и обернулся было, хотя до этого на пацана никакого внимания не обращал. Этим Сев и воспользовался, рывком скидывая противника вбок - подальше от огня, и в свою очередь оказавшись сверху. Ох, хватило бы силёнок удержать. Инкуб честно старался, прижимая мертвеца к полу и удерживая за запястья.
- Ну! - Сверкнул он взглядом через плечо, - давай! своей кровью!  Если он меня уделает, то и от тебя не отстанет.
Амбал попытался было что-то сказать, но только гортанно булькнул, выплевывая очередную порцию крови.

117

По части ворожбы Уманка был почти никакой. То, что у него долгими мучениями выходило, выходило в первую очередь боком. Но тут уж надо было бы оказаться слепым, бревном просмолённым сосновым, чтобы не учуять колдунство. Пацан не понимал, кто шалит, что именно делает, но по скальпу по-звериному стало покалывать, был бы собакой - встопорщил бы загривок, вздёрнул верхнюю губу, показывая зубы. Поскольку особых перемен в расстановке сил не намечалось, а лезть на живую гору со своими коготками было стрёмно, пацан вышиб плечом ближайшую дверку, ухватил ближний к себе предмет интерьера и резко нарушил мизансцену, занеся над сцепившейся парой добытую табуретку.
- За то, что деньгу не спас! И за *ПОПОЧКУ* лапал! И за ноги отдавленные получай, падла! - Уж на что ему не раз доводилось участвовать в драках, но чтобы бить вот так, на поражение, надеясь перешибить хребтину или нанести какой другой непоправимый ущерб - такого не бывало. Появилось какое-то мерзостное ощущение, как в особо агрессивных снах, где выколачиваешь из обидчика кишки на мостовую.
Мысль металась, Картинка был недалёк от паники. Кровь? На какой х#й ему кровь сдалась? Но и спорить не хотелось: надо так надо; должно быть, баас знает, что делает, вон какой рогатый. Сейчас мысль, окончательно ли тот раскрыл свои инфернальные стороны и что возьмёт с нечаянного свидетеля за порушенное инкогнито, была сильно не к месту, но промелькнула, подло подбавив пару нот к гнетущим паническим настроениям. Пацан, поколебавшись ровно секунду, педантично поставил табуретку возле себя, зажмурился, вытянул вперёд длань и взрезал себе запястье движением матёрого суицидника. Серповидный коготь от симбионта вошёл в плоть так легко и незаметно, что Уманка даже не сразу сообразил, кто орёт. Он и заорал, потому что рука отреагировала на вторжение инородного элемента, немилосердно отсигналив болью. Из-под когтя щедро брызнуло багрянцем, толку от этого, на взгляд Картинки, было ноль: разве что, подновить кровавый узорчик на широченной бычьей спинище. Так там и без того было наляпано в лучших традициях абстрактного искусства.
Рана быстро стала рубцеваться тонкой багряно-коричневой коркой.

118

Сев не ждал, что пацан согласится, не ждал даже, что до него дойдёт смысл слов. Тем паче были мимолётные, потому что не до эмоций всерьёз совсем стало, чуть ли не восхищение и благодарность, что не убежал с воплем. А потом инкубу стало не до чего. Магия крови - одна из самых тёмных, пугающих смертных. Сколько небылиц вокруг неё посложили. Хотя, может, и не зря. Сев глубоко нутром, не физически даже почуял добровольную жертву, связывающую его с пацаном тонкими нитями. Вот я дурак! Добровольно пожертвованная кровь или кровь собственноручно убитого нужна была для заклятья. Так я же тебя и убил... вся твоя кровь теперь мне во власть Поднятый неживой тоже сообразил, успокоился даже, дёргаться перестал и смотрел теперь спокойно. Сев даже уважением к нему проникся, но таких врагов в живых не оставляют. Жертвенная кровь вскипела, вспенилась. Аколит захрипел, выгибаясь дугой, а Сев всё шептал древнее проклятье. Да, магия слова примитивна, зато верна. Не под силу пока бесу было споро наводить чары мыслями, когда дело не касалось огня. Огонь, сейчас и он не помешает. Он пустил в ход максимум того, на что был способен и нежить проняло, тошнотворно пахнуло палёным мясом и сев наконец-то отпрянул, поднимаясь, а в глазах отражались языки пламени, облизывающие бьющееся в агонии тело. Сев отгородил пацана от жуткого зрелища корпусом.
- Не смотри.
Внизу вовсю орали и слышался уже гул пламени. Трещали и кажется рушились балки. Столько народу пропадёт, жалко...
Уже у лестницы, ведущей на чердак, Сев обернулся, от амбала осталась только кучка пепла. На совесть сплёл заклятье, да и кровь пацана сильна оказалась. Инкуб заприметил и когти и рубиновую корку на месте пореза. И ясен стал интерес храмовников к пацану. А ты та ещё штучка Сев толкнул спутника к лесенке:
- Лезь первым, меня не жди, нужно будет, сам найду
Что ж я забыл-то? Слишком много чего случилось, голова ясно мыслить отказывалась.
- Точно, погоди. На вот, - он вынул из под полы остатков плаща фляжку с линовухой. На дне вроде ещё плескалось.
- Выпьешь как минутка выдастся, только осторожно, много не хлебай. Это от аколитов.

НРПГ: беру отпуск, так что не обижусь, если не дождёшься.

119

Несмотря на завет не пыриться, Уманка от зрелища отвлечься не мог. Всей своей охочей до "драться и убегать" шкурой пацан чувствовал, что происхожит непотребное: мёртвого аколита ломало, драло понутру, палило злобным, неестественным огнём - ворожба была мощная. А Картинка - любопытный до магии. Поэтому он, привстав на цыпочки и вытянув бошку из-за чужого плеча, успел ещё одним глазом уцепить зрелище. Заодно и порадоваться собственной удачливости. То, что наделённые силой его до сих пор довольно-таки жаловали, можно было списать на наглое, нахрапистое уманкино везение: если и ввязывался в драку, то, в основном, с ворьём и бандюганами, рисковал зубами и потенциальными синяками, никак не всей своей дальнейшей историей. Надо будет впредь повежливей с этим баасом. А то ж мало ли.
- Чегой? - Картинка не побрезговал прикинуться идиотом попервости, однако, как ткнули фляжку зелья в лапу, понял серьёзность намерений рогатого. - Чо забыл-то здесь, баас? - Сказано было уже наизготовку, вполоборота, скорее риторически, чем с непосредственной предъявой: в конце концов, его ли дело. - Спасибо. - Поц лучезарно улыбнулся, повернув к спасителю чумазую морду, благодарить сильнее и подробнее времени не было - чадит во всю, в голову и в виски нещадно гнетёт, видимо, всё-таки надышался.
Уманка пихнул флягу за пояс штанов, поворотился от бааса, вскарабкался по ступеням на чердак и рванул под могучими балками через запылённое чердачное помещение. От стены, с неплотно схоронённой тряпками кучи, тускло блеснуло зелёным стеклом - может, винчик или ещё какое пойло... Хорошее, раз заперто; странно только, что не в подвале. Тяжко вздыхая на предмет неприятной утраты, Картинка миновал бутылки, добравшись до неплотно затворённого окна, толкнул наружу ставни, выскочил на показавшийся шатким, несоизмеримо узким для ступни подоконник. Внизу недобро волновалась толпа, то ли в Ландшпиле бытовало поверье, что поглядеть на чужое несчастье - к дюжей удаче для себя самого, то ли любопытство у честного народа было сильнее опаски, что сверху сорвётся горящий кусок кровли или обрушится стена. Снизу на пацана стали было указывать, махать руками, но резкий треск и огонь, облизавший фасад здания уже и снаружи, отвлёк общественное внимание. Внутри борделя сочно и басовито ухнуло, человечьих голосов уже почти не было слышно - то ли угорели, то ли сбежали через ещё какие-нибудь задворки.
Уманка выбрался на пологий скат крыши и, с трудом держа равновесие, балансируя и подтягивая обратно соскальзывающую ногу, улиткой пополз к её краю. Над кромкой виднелись ветки разлапистого старого дерева с заднего двора; в другое время он ни в жизнь бы на такое не полез, но особого выбора, как водилось, Картинке не предлагали. Поплевав на руки и мысленно помянув дядьку и прочих мелких божков из личного пантеона, пацан скакнул с крыши к мощной ветке, зацепился, дополз по ней до ствола и стал спускаться.
---> (Таймскип) ---> Халупа на окраине

Отредактировано Уманка (2011-11-07 20:53:12)

120

Сокольня. Штаб гильдии воинов--------------

«По Тенистой улице прямо», - вновь в седле, будто мало провёл в нём времени в последнее время. Цокот копыт, испуганные вскрики. Ни одного ругательства – кто рискнёт? Редкие приветственные выкрики. Ноль эмоций.
«…затем налево два квартала по Лавочному проулку», - замелькали вывески. Винченцо пригнулся, насколько позволял ему доспех. Но всё равно пришлось сбросить скорость, иначе моргнуть не успеешь, как поймаешь таблом чью-то вывеску. Тогда и вовсе из седла имеет шанс выкинуть, тот ещё позор. Оборотень надеялся, что Родригес не зашёл ни в одну из ярких лавок. Что не сменил свои планы в принципе. Что сейчас вот ещё пол квартала и будет финишная прямая, где… Где что? Что будет тогда?
«…и направо до конца…», - что делают люди после долгой разлуки? Говорят друг другу всякое, обнимаются. Что мы имеем? Молчание – золото, доспех, конь, оружие приторочено у седла. Прекрасная встреча! Свежо и оригинально! Приехал герой с войны. Стоит, молчит. Обнимать не лезет, думая о непередаваемом комфорте объекта объятий, вжимаемого в крепкую сталь. Рад? Не рад? Винченцо не был уверен, что скупой своей мимикой, не прибегая к тактильным средствам, сможет передать то, насколько он соскучился. Возможно, стоило перед встречей заехать домой, переодеться, а не от самых ворот гнать коня вскачь, но что уж тут поделаешь?
Оппа. Время на раздумья кончились – впереди замаячила знакомая беловолосая фигура.

Сто метров.

Да и даже если б Диего кардинально изменился бы за это время, всё равно его можно было бы узнать по тому, что он, в отличие от обычных граждан славного Ландшпиля, сделал лишь формальный шаг в сторону, не оборачиваясь.

Пятьдесят метров.

Ёкнуло. Ну что ж, вот и оборвалось полугодичное ожидание, шесть месяцев одиночества прерываемые лишь несколькими весточками, которые, впрочем, только нагнетали. Да, для Диего они были своеобразной галочкой – «жив», возможностью выговориться. Винченцо и этого было не дано – письма растравляли, заставляли много думать, находить в душе неожиданные отклики.

Десять метров.

С каждой строчкой, каждым росчерком на пергаменте.

Финиш.

Огромный чёрный конь обогнал магистра сокольни и загарцевал на месте прямо перед ним. Винченцо, не вполне разумея, что именно он делает, согнулся, хватил Родригеса в объятие и рывком втянул на лошадь, перекинув чрез седло.
- Я вернулся! - почти прокричал он, силясь преодолеть преграду глухого забрала, бряцанье железа и стук копыт Стэна, уже несущего хозяина по направлению к берлоге. Разницы в весе конь и не ощутил даже – что для двухметровой тысячекилограммовой махины такая надбавка, как Диего Мария де ла Консепсьон Акоста-Родригес? Да нагромождение имён, понимай Стэн человеческую речь, стали бы куда большим грузом.
Винченцо же ехал, давил в себе желание хохотать от избытка впечатлений – возвращение с войны, долгожданная встреча, неожиданная... кхм... шалость. И готовился к ругательствам, к бурной реакции на происходящее. Но никак не к неловкости, которой он так опасался.

-------------------------------Берлога

Отредактировано Vinchenzzo (2011-11-17 02:53:24)


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Ландшпиль » Улицы и переулки города