Готика: Мир Теней

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Оборонительный комплекс » Лазурная цитадель


Лазурная цитадель

Сообщений 31 страница 46 из 46

31

- ...Так ты хочешь сказать... - Лазурный понизил голос до свистящего шипения, - ...что это ТОТ САМЫЙ Кали?
- Тот самый, - сонно хмыкнул Йцу.
- Ну дела... - аватар цитадели пребывал в неприкрытом замешательстве. Йцу догадывался, что он слегка жалеет о своей настойчивости в расспросах, ибо в глубине души ответа знать не хотел.
- В моих стенах... - продолжая почтительно шипеть, Лазурный начал нарезать круги по гостиной. - Какая честь...
- Я, так и быть, не против, чтобы ты засвидетельствовал почтение лично, - слюбезничал Шерегар.
Лазурный закашлялся и пропал, выдавив напоследок:
- Благодарю, но воздержусь.
Йцукена он не стеснялся, но скорее сдох бы, чем встретился с кем-то ещё, осведомлённым о его недавнем жалком состоянии. У цитаделей своя гордость.
Так и вышло, что к появлению Кали Синий находился в уютном одиночестве.
Отвечая его настроению, лампы в гостиной погасли, свет исходил только от пламени камина, выхватывал ковёр с горой подушек, где млел сам Шерегар, и широкое кресло, а вокруг, упрятав окно в бархатных портьерах, диваны, столики и остеклённые книжные шкафы, лежала густая тень, как огромная дымчатая кошка ангорской породы. Шорох юбки нерезко выпихнул Йцукена из накатывающей дремоты, но не более того - зазвучавший следом за шорохом голос советника в нынешней ипостаси, в предгорьях резавший уши звонкой высотой тембра, теперь баюкал и чуть ли не ласкал, хоть и оставался женским.
"Странно, что Каларати не сменил облика... Или ему так больше нравится?"
Памятуя лёгкость процесса переодевания, явленную советником в их предыдущую встречу, Шерегар вяло удивился, что не видит на бронзовом теле Кали-женщины чего-нибудь более легкомысленного, экзотичного и жгучего, вроде сочленённых цепочками изящных щитков с самоцветной инкрустацией.
Кое-какую ясность внесли слова советника: сочетание женской оболочки и называния себя в мужском роде выглядело намёком, будто не очень-то властен сейчас Каларати над своей соблазнительной внешностью... Шерегар потихоньку начинал чувствовать себя кретином, ну никак не укладывалось в его голове представление о советнике как даме! В итоге, предполагаемой запертости Кали в теле женщины Йцу - соболезновал!
- Убрал каэш... - по-быстрому задавив удивление, он подставил руку, поймал гостя в образе гостьи объятьем. Роскошное кресло осталось пустым. - Некрополис - не то место, куда стоит частить с визитами по таким поводам. И вообще рад услужить, все дела.
Занятная складывалась ситуёвина - Шерегар обнимал этак доверительно прильнувшую... женщину. Секса и подтекстов всяческих - ноль, близость целомудренна, лишь шевелится где-то на подкорке уверенность, что вот эту женщину, прилепившуюся под бок, надо обязательно согреть и окружить заботой.
"Пфф..."
- От Ошкуя?
Интуиция была непреклонна: Ошкуй и есть великий медведь, господин предгорий. Что у них там за рамсы с Амаройшем, Йцу не знал - но в незнании видел счастливый знак. О вселенских, бытийных разногласиях, лежащих в самом порядке мироустройства, волчий господь ученика известил бы. На плоть и дух Йцукена уже легла волчья печать, и всё же братания с медведями Амаройш не запретил. "Авось, выживу." Мысль о том, что за "сувенирчиком" советник отправился в место, лишающее магии, смертельно опасное для южанина, вдобавок оказавшись по результатам вылазки заточённым в одной оболочке, придала Шерегару решимости. Он отставил бокал и с тёплой улыбкой заглянул в яркие, поневоле опутывающие душу мрачной страстью глазища Каларати.
- Готов.

32

"Святые упанишады! Креола словно подменили!"
Если бы кто заикнулся о том, что Шерегар способен быть безмятежным, словно горное озеро, Кали подняла б пустомелю на смех. Уж об одном и том же Шерегаре речь? О том самом выпивохе, бретере и площаднике? О том Шерегаре, чья морда так настойчиво просит кирпича? Бред.
- Рад услужить?.. - Махакали опустила взгляд, рассеянно прижевывая губу. Самое обидное, что на достойную отповедь цинизма не сцедилось - манерную ершистость божества как мешком прибило. Уж слишком внезапным оказался факт, что Шерегар не грубит, не выдирается из хватки. Пояснений было всего два: либо Йцукен двинулся мозгами, после общения с первым из пророков (о, тогда юноша еще талантливей, чем казалось!), либо снежная пустынь положительно повлияла на его колючий нрав. Первый вариант нравился Махакали больше, но второй был как-то логичней, обоснованней.
- Ошкуй - это медведь-хранитель Анаанту, - отметила Кали, - Снежная шкура всего предгорья. Ты увидишь его сам, когда эссенция укрепится в твоем теле. Постарайся быть вежливым, - получив согласие для начала несложного, но достаточно рискованного ритуала, Махакали завозилась, выскальзывая из уютной окружности капитанского объятия.
Мало кто способен унести груз Анаанту, мало кто способен направить его в свою пользу... однако Махакали была уверена, что Шерегар не очнется в Стиксе и понравится хранителю. За ледяной нравностью синего стояло нечто большее, чем потребительское отношение к стихии. Йцукен, похоже, действительно уважал холод.
- Сначала будет свежо, - Калима выделил последнее слово, памятуя космический озноб, что стянул грудную клетку. Анаанту не баловал полутонами, выворачивая новоявленному распорядителю всю снежную суть. От корки до корки. Махакали повезло выстоять лишь потому, что она знала Ошкуя лично. Знакомцев Господин жаловал. Йцукена же качнет веселей.
Аватар приподнялся на колени, дабы принять жадеит шерегарова взгляда. Мягкая улыбка, подсветившая лицо капитана, добавила уверенности - если синий не волнуется, то и Кали метаться рано.
Махакали вытянула ладонь, загребая пряди у затылка демона, подбила того на сокращение дистанции. Орнаментальная вязь ушла в синь, дыхание обернулось белым паром - потревоженная эссенция ощутила близость родственного существа. Ну еще бы... тело Шерегара, поди, куда приятней, нежели перцовая сущность Кали. Анаанту помедлил, словно сомневаясь в пригодности нового господаря, но рванул в легкие демона уже со следующим его вдохом.
И здесь Шерегара тряхнуло.
- Дышшшши, - Махакали прихватила лицо синего. Что характерно, таки синего, ибо побледнел креол выразительно, - Дыши, говорю.
Что делает человек, брошенный в ледяную прорубь? Хапает ртом воздух, мечется, задыхается от выдранного из легких тепла. Нечто подобное происходило и с Шерегаром - Калима стянул демона за плечи, крепко обнял, ожидая пока последняя капля эссенции Анаанту перекочует в тело капитана. На лице Йцукена вспыхнула та самая вязь, что недавно клеймила саму Махакали - вспыхнула и пропала, будто не было ее. Шерегар обмяк.

***

Йцукен спал. Первые полчаса Кали неустанно тормошила бессознательного капитана, подбивалась ухом к груди, ловила дыхание - лишенная магических свойств Каларати не могла понять в порядке ли Шерегар, как он перенес знакомство с Ошкуем, жив ли вообще? Нет, радостно, что демон до сих пор не рассеялся мириадами искр, стекая в Некрополис, но все же.
Потом синий закашлялся, на щеках его проступил румянец, а пульс обрел былую крепость. Калима успокоился, прекратил растирать ледяные скулы Шерегара, кутать того в сдернутый с кресла плед и жаться до корпуса, силясь поделиться теплом.
"Значит-таки договорились с Ошкуем... ох старый медведь. Видит земля, специально ты меня нервировал!"
Махакали огладила умиротворенное лицо демона, забрала белую прядь со лба, после чего выпрасталась на спящего и опустила подбородок на подбитые локти.
- Йцу. Йцу-уууу. Йцу-ууууууукен, - следовало бы дать капитану отоспаться, но Калиму снедало столь дикое любопытство, что минута ожидания была смерти подобна.

33

Кали не замедлил подтвердить верность догадки - а Йцу, в свою очередь, не спешил шквалом вопросов вытряхивать пояснения дальнейшим словам. Учение у Амаройша дало развитие прирождённому шерегарскому сорту вдумчивого терпения. Всё станет ясно в свой срок, и срок подходил, близился с каждым мгновением, с каждым движением непривычно хрупкого советничьего тела - из рук, от Йцукена, но без отторжения или запрета повторить объятье. Запрет Йцу прочёл бы, от выходящих за рамки угодного и дозволенного касаний освобождаются иначе. В ответ на предупреждение демон коротко приопустил веки: "Понял. Пусть."
И - случилось.
Амаройш дотрагивался до Йцукена нечасто, это бывали анатомичные ощупывания, вроде изучения мускулатуры упряжного пса, однако некий неуловимый признак роднил те неспешные крепкие похватывания и уверенный нырок точёной кисти Каларати в молочные шерегарские патлы - так касаются боги. Но не осознание высшей природы советника толкнуло Йцукена подчиниться заключённому в жесте волеизъявлению, и поманило дуновением, предчувствием таинственной общности. Он встрепенулся, отнял спину от уютных подушек, будто на чужбине услыхал окрик на родном наречии, потянулся к Кали... к тому, что было у Кали, что наполняло льдистым свечением узоры на коже божества, расходилось от губ клочковатым морозным паром. Это нечто, похоже, обладало не только энергетической автономией, но и рассудочностью, и своенравием - долю секунды у Йцукену очевидно присматривались, а затем эссенция Анаанту лихим порывом вбилась в лёгкие, не оставив места воздуху.
Не оставив места ничему - едва не вышвырнув демона из собственной оболочки, как душу из смертного тела. Исчезло зрение, пала пустая темень, исчезло знание: кто он, что он, зачем он. "Дашшши!" - шипел сквозь чёрное ничто голос, возможно знакомый, но неизвестно чей. Тьма жала снаружи,тьма колыхалась внутри, две эти тьмы корёжили тело - опустошённый контур, хлипкую оболочку мыльного пузыря...
Правда, у оболочки мыльного пузыря были упрямство и дерзость противиться деформации. Единица сущего в тьме жаждала сохранить свою непримитивную форму, самостийность как таковую, противостояла наплывам и отливам тьмы, не позволяя себе размыться в бескрайнем отсутствии.
- Кто ты? Зачем ты?
- Демон. Капитан. Граф. - Определения едко кололи тьму и проглатывались ею, пока не нашлось последнее и главное.
- Йцукен Шерегар.
За словами не стояло никакой силы, кроме уверенности Йцу, и ей суждено было пройти нешуточную проверку на прочность, когда тьма приняла две белых стрелы имени, сомкнулась за ними и замерла в молчании.
Изменения возникли вдруг - тьма излилась, излиняла в ослепительную, осмысленную, родную белизну, не узнать которую было то же, что не узнать собственное отражение в зеркале.
- За чужого меня держишь, Йцууу...кен? - с укором и смешком спросил голос белизны, большой голос.
Кругом был холод, великолепный, совершенный. Чтобы это, единое себе, счесть пустой чёрной неизвестностью... Грубая ошибка, нездоровое самоотречение. Йцу стоял среди снежного взгорья, полного холодными диамантовыми искрами, как ночное небо звёздами.
- Понял уже? - слова резонировали в грудной клетке. - Не так глуп, не так... Чутьё у тебя зрячее... Ум недоверчивый, слепой ум. А чутьё зрячее, и видеть чутьём умеешь... Бог-мальчик научил тебя, волчья косточка?
- Верно, Амаройш научил, - ответил Йцу. Вспомнилось: Кали советовал быть вежливым. Но где в этом странном разговоре проявить вежливость? Та ли вежливость, придумка разумных рас, придётся по нраву Ошкую?
- Не туда думаешь... - хохотнула белизна. - Не туда идёшь... За умом идёшь, а чувствуешь как?
Чувствовал Йцу... увы, путано - досаду за своё недавнее заблуждение да ещё то, что вне совершенного холода, в гостиной цитадели, его ждёт Кали.
- Самку помнишь, волчья косточка? - развеселилась белизна. - Молодооой, самку помнить пристало... Сюда пойди...
Йцу согласно сделал несколько шагов, оставляя в насте, припорошенном тонким белым пушком, талые следы босых ног. От внезапного ветра хлопнуло по лодыжкам полотнище из кож, обёрнутое на бёдрах, и белое снежное сияние вздыбилось навстречу, явив исполина - полярного медведя. Ошкуй возложил пудовые лапы на голые кофейные плечи Йцукена.
- Снега - шуба мира, панцирь мира, саван мира... - медленно произнёс он Шерегару в лицо, - Так тебя бог-мальчик учил? Есть у снегов голод, зубы есть - то он. Есть у снегов покой и забвение... А есть у снегов - ты. Не так глуп... - Прозрачная черньглаз медведя, у которой дна не было, лишь лучистые кресты искр, похожих на звёзды, подёрнулась раздумьем. - Принимаю тебя, волчья кость... Ступай к самке...
Материальная тяжесть лап Ошкуя на плечах распалась, вспыхнуло стрельчатым морозом оплечье татуировки, посыпалась по телу крошка изломанных снежинок, обозначая пределы ритуального рисунка... По ощущениям, орнамент не опутывал Йцукена только на ладонях, пятках и в промежности. Йцу сбросил бы полотнище, оглядел себя в тихо гаснущем белом свете, но его уже куда-то звали тепло и голос, обратившийся по имени...
...На Йцукене кто-то лежал.
Кто-то мягкий и тёплый. Те, с кем Шерегару доводилось просыпаться в столь неоспоримом физическом контакте, делились на две категории: "ещё не" и "уже да". Секс в качестве сладкого к утреннему кофе Йцу любил никак не меньше любого другого секса. Посему до церемонии открытия глаз он не преминул тактильно насладиться компаньоном, точнее той частью компаньона, где тугой грациозный прогиб талии плавно восходил в упругий подъём ягодиц... Где-то посреди этого увлекательного процесса, однако, Йцу осознал, что упругости у исследуемой фигуры имеются не только в ягодичной области - другим упругим местом фигура волнительно налегла ему на грудь.
- ...Оп-па... - мурлыкнул демон, наконец соотнеся себя с реальностью, и ласково потрепал ладонь обольстительный советничий зад (кода ещё возможность представится!). - Кали... Кажется, он решил, что это я сувенирчик. От тебя ему... - Раскрыв глаза, Йцу в серьёзной миной, будто руки его лежали отнюдь не... там где лежали, озвучил умиротворяющую истину, в которой отныне мог черпать силы. - Он согласен сотрудничать, потому что мы - разные реализации одного начала, холода как элемента мироздания.

34

Поведение очнувшегося Шерегара подтвердило, что сделка с Ошкуем прошла удачно. Махакали остро усмехнулась, подмахнула бедрами, змеясь до ладоней креола. Лапил синий приятно, основательно - пробрало сладко, аж до лопаток.
- С чем я Вас и поздравляю, капитан, - с канцелярским апломбом отметил аватар, - Скажи я, что тебя надумал в сувениры замять, то вышло б не так ладно. А так все живы, все довольны, ты обзавелся полезным свойством, я... тоже в убытке не остался.
Калима приподнялся над корпусом синего, седлая оного по талии, двинул борты шерегаровой рубахи, открывая крепкий торс. Чисто. Безоговорочно признал.
В отличии от Махакали, чье тело отрицало ледяную сущность предгорья, силилось избавиться от гнетущей льдины, царапая кожу ритуальным орнаментом, Йцукен взял Анаанту полностью. Потому и чистенький. До того момента, пока сам холод не позовет.
- Полюбил тебя ошкуев снег, - Махакали вздохнула с долей ребячьей ревности, сунула ладонью по межреберью: эссенция отреагировала мгновенно - полыхнула синим, огрызаясь на зной прикосновения, - Экий нравный. Весь в тебя.
Вернувшись в горизонталь, Калима приобнял креола за плечи, потянул на себя, меняясь дислокацией - как-никак Шерегар не с одного куска тесанный, тож чего залежать способен. Черкнул по смешливому прищуру свет каминного огня, затаился теплой искрой. Тяжесть капитанской стати воспринялась неожиданно остро... и уютно. Не попрешь против самочьей природы, прав был Ошкуй.
- Теперь о практической точке приобретения, - казалось бы, более неподходящего места и позиции для ознакомительной лекции еще поискать, однако Махакали такие глупости не смущали. Сейчас Шерегар как нерв оголенный - словит и пропустит через себя с большей пользой, - Все сравнительно просто. Пока Анаанту живет в тебе, польза чисто эстетическая. Но если приключится крупный бой, а противник окажется слишком жирным, вот тогда-то подарочек и позовешь. В самом крайнем случае, Шерегар. Освобожденный Анаанту обезмаживает всех и вся на площадь идентичную самому предгорью. В общем, считай, грохаешь потенциал снежной пустоши в нужное тебе место. Тогда уже решает истинная сила, а не пляски голозадых обезьян, когда демоны огненными шарами меряются. Используй эссенцию с умом, так как второго шанса уже не будет.
Калима глянул вверх, в яркую зелень капитанского сощура. Понял. Конечно же понял. Взгляд привычно скользнул ниже, замер на ложбинке над шерегаровой губой - некстати вспомнился чудо-артефакт, отваленный первым из пророков. Пауз Махакали не любила, не любила и недосказанностей, посему сократила малое расстояние - сорвала поцелуй, солоноватый и горячий, слабо разграниченный с укусом. Отстранилась резким, почти ласочьим движением.
- Хорош, бестия.

35

"Дааа? Что ж тебе за прибыток?" Йцукену было интересно догадаться самому, а потом уже выслушать версию Кали - если соблаговолит озвучить. Пока что выгода для советника обозначалась одна:избавился от опасногочужеродного довеска к своей божеской сути. Но раз так, то проще было не затевать ни рискованного похода к Анаанту, ни всей многоходовой махинации с "подарками". Следовательно, что-то ещё. Не ставя этого Каларати в упрёк, Йцу всё же видел, что к альтруизму и благотворительности советник не склонен. "Или он на это пустился... ради меня? Тогда он... Тогда я... Мы..." Шерегар вскинул шустрый от смутительного предположения взгляд на Кали... но нет. Невозможно.
Кали возвышался над Йцукеном во всей провокационной стати нынешнего облика, рассматривал Йцукена как подопытную свинку. Кали был бог. Богиня. Короче, тот, кто живёт бешеные тысячи лет, кто давно уверился в конечности всего, что можно любить и ненавидеть, у кого мало причин опасаться смерти, но кому страшна скука. Такие, как Йцу, для богов - фигурки в игре. Фигурки рискуют для игрока. Никогда наоборот.
Однако иллюзия заинтересованности Кали была такой яркой и ароматной, такой правдоподобной, что Йцукен оказался околдован, как пушистый ночной мотылёк светом фонаря. Ему нравилась фамильярная поза божества, нравился изысканный узор эмоций, вытканный в самом мелодичном голосе Каларати, в движениях губ и порхающем взгляде. Понравился и тычок маленькой горячей ладони - красивый, словно кусочек танца...
- ...Нравный. Весь в тебя...
"В меня... Охх В МЕНЯ..." После невинного холодка - как горсть ледяной крошки в бочину пришлась - без всякого предупреждения Йцу почувствовал, будто в каждый сустав и позвонок ему втискивается по целому предгорью. Эссенция, сменив хозяина, какое-то время ютилась в малом уголке шерегарского существа, приноравливалась и примеривалась, и вот по тычку Кали, как по команде, кинулась выгрызать себе лежбище прямо в волчьих костях Йцу. Мозг захлебнулся раскалывающей давкой во всём теле, Йцукен не в силах оказался ни шевельнуться, ни крикнуть - да будет ему прощена, с учётом этой мелочи, некоторая пассивность при смене позиции.
Шерегар применял заморозку к недругам и представлял, как застывшая агрессивными кристаллами вода рвёт живые ткани. После оттайки мышцы уже, по сути, мясная кашица... "Мнительный балбес!" - одёрнул Йцу скукоженное паникой собственное сознание. Эссенция была его, его частью и его оружием, разве нет? По капле ломота откатилась и сошла на нет.
- ...нительно просто. Пока Анаанту живёт в тебе... - влился в уши голос Кали, серьёзный и всё равно нежный, словно даже голосом она ободряюще гладила Йцукена по меченному эссенцией плечу (диковатых острых орнаментов не было видно, но кожа помнила их, они могли выплестись снова - когда угодно). Тепло советничьего тела расшевелило приторможенный кровоток, и тут Шерегар наконец заметил, что больше не видит потолка. Лицо Кали было прямо перед ним, мягко раскрывались и смыкались губы, сияли тёмным, сейчас безобидным огнём большие недобрые глаза, орды золотых теней и бронзовых всполохов от горящего камина летели над плёсом чёрных волос на вышитых подушках. "Когда он... когда она успела нас перевернуть?"
Впрочем, не первостепенный вопрос.
Первостепенных вопросов вообще не осталось, как только в ответ не прояснившийся, устрожившийся взгляд Йцу Каларати приподнялась (Шерегар почуял мутную плотскую тяготу в груди и животе, едва под ним туго дрогнул рельефный божеский стан) и поцеловала. Всколыхнулся чёрный плёс её прядей, в шёлковой волне забились пойманные золотые тени и бронзовые всполохи. Обожгла, ужалила - губы Йцукену горячо засаднило, как с укуса, захтелось ухватить чертовку, измять, вымотать...
"Она не чертовка. Богиня."
Но, чертовке или богине, деваться ей было некуда. Эссенция улеглась, обуютилась и вела себя тихо, более не вскидываясь холодом на близость пламени Кали, лишь перетекала, ворочалась сытым зверем у сердца. "До кого бы она ещё донесла это ледяное чудище?" - снова задумался Йцу о смелой (или безрассудной?) вылазке южной красотки. "Вверилась... мне?" И дальше целовал её уже сам, тянул и жал зубами мягкие губы, которыми она умела жалить, уминал между плеч и скрещенных предплечий хрупкую грудную клетку - жадно и, наверное, больно, но всякую предупредительность позабыл. Навалился на неё, нагрузил собой, и ей было не подпихнуть колено ему под бедро, не свести ног, а Йцу некрупными подвижечками теснил полотнище её юбки, задирающееся всё выше...
- Шерри, могу я взять твой халат? - голос был довольно приятный, но вопросительную интонацию вывел слишком старательно, как посредственный декламатор, а от общего звучания словно... отрезали эхо.
Йцукен переменился мгновенно. Только что возлежал на Кали, и вдруг оказался рядом с ней, прикрывая - она, хоть Шерегар и не страдал борцовской ширью торса, вся уместилась у него под боком.
- Красивая леди, - продолжил голос после короткой паузы, не удостоив комментариями возню Йцу. Исходил голос от рослого мужчины с пышной гривой чёрных волос и щёгольской бородкой. Мужчина был одет в тёмно-зелёный бархатный халат, в руке держал пару роскошных носков в красную клетку и стоял на потолке. Его волосы и наряд при этом, казалось, подчинялись особой, потолочной гравитации.
- Ты уже взял халат, - процедил Йцукен. - Арс, если ты подступишься к моей женщине...
- Зачем мне женщина? - перебил Арс своим странным голосом. - Я не умею готовить. Хочу только твой халат.
- А носки мои в таком случае у тебя откуда? - вежливо осведомился Шерегар.
- От твоего близкого родственника, - Арс с сомнением покосился на носки, как если бы от них ждал подтверждения упомянутого родства. - Он швырнул в меня ими и велел убираться к дьяволу. Я пошёл к тебе.
- Ясно. - Йцу вздохнул. Семейство Шерегаров - тот ещё бедлам. Дед, похоже, опять выставил Кыца из дому, а Кыц надрался и спит в сыновней гардеробной на шубе. "И пусть. Без него есть кем заняться."
- Каларати, позволь представить тебе Арса. Заодно окажи любезность - посвяти его в порядок производства в лейтенанты.

36

Калима ценил недосказанности, ценил зыбкую акварель, размечающую неясные, шаткие, словно развинченные весы, отношения. Но само слово "отношения" фонило грубой предопределённостью, камнем и металлом - Махакали предпочитал гибкую дефиницию "связь". И было донельзя любопытно, какие выводы сделал для себя Шерегар.
Выводы, к слову, не заставили себя ждать.
Йцукен качнулся вперед, подбивая субтильную стать Каларати под себя, вжал её в подушки, просто чтобы действием этим выразить все то, что не шло с языка. Кали не противилась сенсорному порыву - он был смел, без котурнов, без суеты и беспокойности. Кто бы мог подумать, что в амбивалентности своей Синий недалеко от аватара ушел? Потому Калима улыбался в губы Шерегара, чертил разлет плечей чуткими, доверительными прикосновениями, все больше замирал, придерживал дыхание, ибо с каждым выдохом демон давил сильнее, и последующий вдох оказывался меньше предыдущего. В какой-то момент Йцукен остановился, а Махакали рванул его воротник, больше обнажая шею, прижался ртом к кадыку… и так неловко замер.
"Шерри?" - только и озадачился аватар, будто фамильярность эта удивляла в сто раз больше, чем факт вторжения в приватную зыбь момента.
- Красивые носки, - укрытая за спиной Шерегара, Махакали только сейчас обнаружила непрошеного гостя. Если бы не мимолетный отблеск серьги, выдавший местонахождение, то аватару понадобилось бы куда больше времени. Мужчина обустроился на потолке столь гармонично, что выделить его долговязую фигуру среди бархатных теней оказалось проблемно - Шерегар же, судя по панибратской откровенности интонаций, в этом деле поднаторел.
- Польщен, - Махакали расправила замятый подол, мысленно сетуя на то, что знакомство с лейтенантами должно бы происходить при обстоятельствах более строгих и торжественных. А то юбка в сжатку, волосы растрепаны, румянец во всю щеку - крах субординации.
- Не понимаю, Шерегар, отчего это должен делать я, ведь полномочия наши, коль так посудить, равны, - любовно зашипел аватар, - но если ты настаиваешь.
Кали поднялся на ноги, откинул тяжелую, спутанную недавним полежансом, гриву за спину и упер ладонь в тугой сгиб талии.
- Арс, ваша кандидатура, поданная при обстоятельствах форсмажорных и тяжелых для государства, была рассмотрена в невиданные доселе сроки. Мы наблюдали за вашей работой на протяжении достаточного количества времени и постановили, что ваша компетентность и профессионализм должны служить на благо Геенны Огненной. Учитывая сложившуюся неблагонадёжную обстановку и рекомендации вашего патрона, постановляю: кандидатуру Арса к несению воинской службы в должности лейтенанта Лазурной цитадели считать пригодной. Поздравляю.
Здесь стоило бы пожать счастливчику руку, однако Махакали ограничился кивком, после чего сцепил руки за спиной, ровняя и без того лощеную осанку
- В бою лейтенант командует дивизионом или батареей цитадели. В повседневной службе лейтенанты отвечают за работы, тренировки и внешний вид своего дивизиона перед капитаном. Шерегар, поправь меня, если я упустил что-то из виду, после чего можешь выдать лейтенанту свое первое распоряжение в форме приказа, но не увлекайся - имей ввиду, что наш разговор остался незавершенным.
Махакали не использовал последнее определение в качестве эвфемизма прерванной близости - разговор действительно не состоялся, ибо Синий отрезал все пути к отступлению. Сейчас же, ввиду краткой, но отрезвляющей паузы, беседу можно бы и продолжить.
- Я полагаю, что в скором времени наши Грехи захотят познакомиться поближе и обсудить план действий на ближайшую пятилетку. Мне не хотелось бы, чтобы приглашения застали нас врасплох, - человеческая личина Махакали в переговорах с ордой демонов козырем не являлась, а приходить на совет настолько беззащитным аватар... нет, не опасался, но считал это шагом необдуманным и лишним. Несмотря на всю беззаботность и рискованность, идиотом Калима не был.
"И прежде, чем мы приступим к обсуждению, было бы неплохо донести до него, что соблазнение - это искусство, а не физическая атака. А я не крепость, которую надо брать силой".

Отредактировано Kali (2011-08-17 02:07:01)

37

- Леди красивее носков, - галантно заметил Арс. Ответ Кали пришёлся так, что сложно было решить, чем же советник "польщён" - знакомством или комментарием.
Лишь отпустив из рук жгучую южанку (с жестокой неохотой!), Йцу понял, насколько сильно подпал под чары пламени и страсти Каларати. "Размурлыкался тут про "мою женщину", идиот!" Кали мог быть чьей-нибудь женщиной с тем же успехом, с каким кобра может быть ласковым питомцем. Кобре тепло ближе к телу, но - отравит в любой момент, не пожалеет и не раскается.
"Бреет как газонокосилкой," - поделился впечатлениями Арс, слушающий инструктаж. По условиям договора, разум Йцукена не был закрыт вожаку абиссинских наёмников. "Она нравится тебе? Как Сетхутасар?"
Абиссинцам мало что способно причинить боль. То, что Йцукену бывает больно, завораживало Арса. С интересом, практически детским, он давил Шерегару на чувствительные места, разделяя реакцию. Но сейчас Йцу не ощутил при упоминании дорогого мертвеца прежней горечи.
"Я готов её защищать," - ответил он любопытному абиссинцу.
"Даже от меня, я видел." - Багровый голод в глазах Арса немного потускнел - абиссинец задумался над гранями эмоции, какой не встречал прежде. Йцу задержался на ней, позволил изучить.
"Как бы донести до Кали, что я не бывал с женщиной и ничего об этом не знаю..."
- Прямым текстом, - произнёс Арс и бесцветным лицом сделал вид, что спохватился. - Прошу извинить меня, леди. Шерри не знает, как сказать, что всю жизнь считал себя геем.
- Ублюдок... - прошипел Йцукен.
- Ты не любишь меня? - насупился Арс.
- Люблю, - Йцу не сменил тона. - Я же дал тебе халат.
- А попить? - Арс распахнул глаза с невинной надеждой.
- Хоть переночевать. Через двадцать минут построение.
Арс отступил в тень, очертания его стали быстро таять. Дольше всего светились красные глаза, алчные и пустые.
- Благодарю леди моего лорда за сведения, - прозвучал ещё раз голос без эха, и ощущение присутствия абиссинца исчезло полностью.
- Шут гроховый... - беззлобно вздохнул Шерегар. - Пьёт мою кровь и играет в мои эмоции, как их понимает. Но его достоинства перевешивают всё, что можно отнести к его недостаткам.
Имея опыт жизни среди этих существ, опыт жизни с одним из них, Йцу всё же и представить не мог, ЧТО значит быть точкой привязки к бытию для высшего абиссинца. Когда Арс менялся с ним мыслями, когда просто был поблизости  - жизнь и силы просачивались из Йцу, словно в бездонную пропасть. Сетху тоже опустошал Йцукена, но тогда Йцукен объяснял себе это не расовыми свойствами абиссинцев... Пару секунд Шерегар пролежал в развале подушек неподвижно, потом смачно, со стоном потянулся и бесшумно вскочил.
- Лучший способ избежать неожиданных приглашений, моя леди, - подступив к Кали, Йцу взял её руку, поднёс к губам и обозначил поцелуй на сгибах тонких пальцев, над вытянутыми лунками ногтей, - это разослать их самим, назначив своё время встречи. Тексты подобных документов ты составляешь искуснее меня. Затем - твой облик обворожителен... - он мягко выпустил маленькую, славную, трепетно-горячую божью лапку, - Ни в коем случае не хочу уличить тебя в слабости, но если ты из-за Анаанту ограничен им, то могу ли я быть полезен, чтобы устранить ограничение? И третье: поужинаешь со мной после построения моих красноглазых зверушек?

38

нрпг: Йцукен, прости за задержку и исполненный рефлексии бессодержательный пост т.т я исправлюсь!

Однополярность шерегаровых пристрастий заинтриговала. Не настолько, чтобы встревать в чужой диалог, но все же - Махакали умел быть тактичным, и талант этот окупал себя.
Окутанный тенью исчез Арс, но уютному комментарию Синего вторило глухое молчание. Калима продолжал рассматривать полумрак, не боясь показаться смешным, неуместным в своей подозрительности - словно от напряженных переглядок со стеной что-то изменится, забудется.
- "Леди моего лорда"... Как мы будем выкручиваться, когда феминная оболочка лопнет? - сказанное Арсом прошлось и по ушам Кали. Лейтенант как специально туману нагнал и нырнул в потемки, Махакали же подмывало щемить дальше, тянуть из вояки выстраданные умозаключения, надеясь спровоцировать ответную настороженность, цепкий лёд взгляда. Когда-то жадная до знаний Каларати то ли прочла, то ли услышла краткое и доходчивое "Любовь - это борьба". Не было причин спорить. Особенно в данной ситуации, потому что любовь демона - это война насмерть, а любовь божества к демону - так вообще пи#дец.
"Стоп. Уж не тороплюсь ли я", - широкое шерегарово прикосновение послужило катализатором к адекватному восприятию мира. Таков был Каларати: чуть мысль о чувстве - залипал в грезах, сомнениях, метаниях.
- Дельное предложение, капитан, - Кали попытался отворотить нос, но все равно редкое явление не уберег - покраснел. Впрочем, покраснел как украл, не во все лицо, а еле-еле под самыми глазами, - не можешь. Для успешного слияния Анаанту черпнул весь мой потенциал, теперь его нужно восстанавливать. Собирать по капле, чтоб не расплескать - занятие долгое и медитативное, ускорить которое можно, лишь смирившись с положением вещей.
Демон отнял ладонь, но прикосновение его продолжало греть пальцы. Ощущение это, настолько чистое и целомудренное, вбило в самоопределение Махакали очередной анкерный болт. Оставалось надеяться, что виной тому смертная оболочка и эмоциональная нестабильность женской психики.
- Шерегар, ты приглашаешь меня уже во второй раз, и ответ не изменился, - Калима подобрал полы юбки, двинул обратно к огню, сверкая босыми щиколотками. Остановился лишь у самого камина и фривольно глянул через плечо, - пойду. У тебя есть бусы, нож и самовар. А еще ты знаешь с какой стороны за метлу ухватиться. Джентельменский на...
Здесь Махакали осекся - пред лицом его материализовалось письмо, меченное экстренным грифом. Аватар принял послание, не рассуждая, и разломал печать.
- ...бль, - закруглив фразу, выдохнул Калима, - нас опередили. Срочная срочность, оцени! - аватар хотел было передать документ, однако вовремя заметил идентичную копию, принятую капитаном, - у нас совет, а я босой и леди.

39

НРПГ: чтобы ты не чувствовал себя виноватым, я тоже написал бессодержательный пост)

- То есть для начала надо выкручиваться, пока феминная оболочка не лопнет... - пробурчал Йцу тоном "я не тормоз, но подождите".  Новости застали его врасплох, избалованное досужей безмятежностью сознание неохотно переключалось в рабочий режим. Пригласительный документ он держал двумя пальцами за угол, самим этим жестом как бы вопрошая, что такое ему подсунули. Словно это могло помочь, Йцу даже сел на корточки, чтоб на повестку попадало больше света от камина, и другой рукой, тоже щёпотью, взял свободный верхний уголок документа.
Со второго прочтения смысл письма перестал быть неодолимо чуждым.
"Ну, Супербиа на то и Супербиа. Однако, комплект адресатов не полон. Один Грех, стало быть, приглашён иным способом."
- Кали, а что такое "джентльменский набль"? - Почему0то для Йцукена это словосоче6тание ассоциировалось с перечнем лиц, обязанных явиться на совет. Да и вообще много с чем ассоциировалось. Он бы с удовольствием поассоциировал ещё, но вспомнил, что не собирался спрашивать про "набль" и разговор о другом. - То есть мне в кайф, когда ты соглашаешься, так бы слушал и слушал, а Туза я не очень люблю: мало того, что я ему что-то "должен", да вдобавок "срочно", так он мне для полного счастья ужин отложил.
"Сам-то поди и поел, и натрахался под завязку." Этой мыслью Йцу с Каларати делиться не стал. Может, конечно, и встретил бы солидарность, но скорее получил бы по роже за низменность своей шерегарской натуры. Прошлая оплеуха до сих пор не изгладилась из его памяти.
"Тебя же заводят побои," - пришло холодное любопытство Арса.
"Нет," - откликнулся Йцукен. - "Позже объясню. Построение откладывается. Чагелу и Кэви мне."
Абиссинские близнецы в иерархии своей расы стояли немногим ниже Арса - достаточно высоко, чтобы иметь имена и характеры. Достигнув этой ступени недавно, они пока не наигрались с открывшимися возможностями и охотно проявляли две крайности одной и той же личности, меняясь ролями. Выглядели и двигались они, в рамках своей игры, как зеркальные отражения друг друга. В этот раз, когда близнецы выступили из свернувшейся в углу тени, "левшой" был Кэви.
- М... Каларати... - Йцу рыцарственно припал на колено подле "своей леди". - Постарайся не пинаться.
Это было необходимо, и - поскольку Йцу не знал, хороша ил сейчас божеская регенерация и захочет ли Кали прикрывать одеждой шею или запястья - необходимо именно в ТАКОЙ форме. Шерегар нежно взял с пола босую стопу божества, почтительно коснулся губами маленьких пальцев, как раньше целовал руку, и... загнал клыки в узкий подъём, где голубоватые жилки близко просвечивают под кожей, а след укуса спрятать сравнительно легко, ведь у самых открытых сандалий тут моет быть розетка ремешков или декоративный щиток.
Кровь Кали оказалась горькой и пряной, как гвоздика. Йцу едва не забылся, высасывая и жадно глотая эту горечь... В конце концов он вынужден был практически отшвырнуть себя прочь, чтоб ритуальное причастие не превратилось в насыщение упыря. Вокруг близнецов аж воздух трясло кровожадной дрожью стрелы, дольше издеваться над их выдержкой было не только гнусно, но и опасно. Йцукен сутуло попятился ещё чуть дальше от Каларати, глубоким вздохом прочистил лёгкие и выпрямился, разрешив:
- Ко мне.
Близнецы серыми вихрями сорвались с места, тончаво приникли к его шее, справа и слева под вздёрнутой челюстью.
- Умницы... - Йцу гладил плотный серебряный туман их волос, пока они пили. - Создайте леди имидж.
Абиссинцы одинаково облизали белые губы - один слева направо, другой справа налево - потом дымкой заклубились вокруг Кали.
- Думай о том, как хочешь быть одет и обут, - обратился Шерегар к божеству, - они выполнят. Это будет не броня, просто очень хорошая одежда точно по фигуре. К сожалению, им доступны лишь чёрный, белый и красный цвета. И... - Йцукен прозрачно покраснел, - Я попробовал твою кровь, так что могу перелепить оболочку в мужскую... Но морфинг тела - это всё-таки очень интимно.

НРПГ: Кали, перенаправишь нас следующим своим постом, ладно?

40

Улыбка, отразившаяся на лице Махакали, подходила больше шестинадцатилетней девушке, коей презентовали ее первый букет роз, нежели хтоническому божеству древних миров. Кали улыбалась неложно и удивленно, стараясь не сорваться в звонкий хохот, скрывая оный в уголках лукавых подрагивающих губ.
- Джентенменский набль, это когда собеседник настолько джентельмен, что не может посылать всякую бль на, - ответил аватар. Умозаключение родилось из созерцания призывной документации, шальное веселье стихло на последнем слове и Махакали замолчал, хмуря межбровье тонкой вертикальной морщинкой.
- Любить Туза никто и не просит, - отозвалась Кали, - для начала было бы неплохо, не жать его кадык в качестве официального приветствия. Слышишь, Шерегар? Во время совета можешь держать ладонь на моем колене, если это тебя хоть сколько-то успокоит. А то знаю я твой нрав... Больно уж жива память о "курррве".
И в очередной раз Каларати пропустила явление темных слуг Синего.
Аватар отвел взгляд, предпочитая не видеть, как гибкая текучая тень воплощается в двух воинов. Картина эта будила старые, затертые ворохом путешествий и перерождений, воспоминания. Встречи с коварными пишака - демонами, пожирающими человеческую плоть, изворотливыми и смертоносными хищниками; война против Рактабия, победа над которым вылилась в безумное, сладкое пиршество по крови. Калиму не смущало прошлое, однако личность его, перекованная правилами нынешнего мира, оставалась шаткой, неустойчивой - насильственный, спровоцированный эмоциональной синкопой, переход в божескую ипостась мог обернуться неприятными последствиями для каждого в Мире Теней. Единственное, что защищало саму Кали и обитателей мира - ее низкий ранг, ибо высокий порог расшатывал сваи, синхронизирующие сознание божества и рядового жителя Теней, рождая в мыслях Черной Матери безумный, болезненный резонанс.
- Ой, - вздрогнув дробной, пугливой дрожью, Махакали уставилась вниз, на коленопреклонного демона, - постараюсь, - растерянно пообещала она, не полной мерой понимая, чего от нее хотят и к чему ведут. Широкая, горячая ладонь лягла под узкую стопу, Шерегар склонился ниже, причащаясь о смуглую кожу чутким, каким-то феодально-благородным поцелуем. Аватар протянул было кисть, трогая светлую макушку фаворита, однако резко одернул руку, прижал ту костяшкой к губам.
- Ааааайййййссссцукен! - в шипении Каларати бесновались сотни догаротских кобр, однако обещание не брыкаться она сдержала, - Хоть бы предупредил, волчья пасть!
Мазнула подъемом, стекла и зачастила мелкими каплями об пол струйка яркой, ртутно-тяжелой крови. Кали готова была поспорить, что чуткий слух служителей тени воспринял неслышную дробь наравне со звонкой, весенней капелью. Колокольным, сводящим с ума, звоном. Обстановка накалилась, замагнитилась потусторонним, знакомым Махакали, голодом, святой и хищной жаждой. К счастью, Йцукен не стал затягивать ритуал - отшатнулся от прихваченной щиколотки, взволнованный вкусом божественой крови не меньше, чем слуги сумерек.
- Хорошо, - аватар затер высокий подъем стопы, расчитывая обнаружить влажные, мазанные алым, пальцы. Напрасно. Ранка вышла аккуратной, точечной, на смуглой щиколотке почти незаметной, а коль и заметной, то достаточно... интригующей. Новая, повязанная с кровью и волчьими укусами, сторона Йцукена была интересной и манящей - Махакали ждала момента, когда она смогла бы расспросить демона подробней. Узнать и понять технику содеянного, природу бледных, статных и пугающих существ.
Медленно растворилась, тронутая сумеречными пальцами, одежда. Развоплотилась, испаряясь с ладной, словно вырезанной из бронзы, фигуры Кали. Аватар повел плечом, переступая замерзшими стопами, зябко передернул лопатками.
- Я верю тебе, Йцукен, - глухо, через прозрачную дымку воинских тел, отозвалась Кали, - морфинг мне не помешает. Я люблю свою феминную форму, но... положение обязывает.
... Заклубились, меняя, переписывая обличье божества, юркие тени.
С позволения Шерегара, с мысленного попустительства Каларати.

(я и Йцуке) ----- Зал Совета

Отредактировано Kali (2011-09-26 02:23:41)

41

Таймскип. Первопост.

Арша задумчиво отер подборок, тревожа досмотренную щетину - день его не задался с самого утра. Сначала донесение о двух ушедших в самоволку бойцах, затем жалоба на обосновавшегося в тесных лазурных рядах вора.
В принципе, каждый, кто служил в армии, знал, что стоит пропасть какой-нибудь детали обмундирования, как в дальнейшем это явление будет развиваться по цепочке. На этот счет у лазурных даже ходила формулировка, мол: "Перемещение материальных ценностей в замкнутом объеме - не является воровством".
Впрочем, пофиг.
Совьи дернув лопатками, демон двинулся вдоль строя, поджимая новопризванных духов взглядом тяжелым и малоприятным. Моросил паршивый дождик, склизкий, как похмельная слюна - новоявленный лейтенант сэр Райвик, вернувшийся в увольнительного в четыре часа по ночи, приступно и малодушно мечтал об уютном, сухом закутке, куда можно будет забиться по окончанию утреннего развода, обернуться клубком да умять хвост меж коленей.
Карьерное повышение свалилось на него как подтаявшая повесне заструга. Арша, казалось бы, выполнял работу свою наравне с общим составом, нарочито к звездам не тянулся, вечерами залипал в эфирных сетях, выискивая случайных собеседников, но... тише едешь дальше будешь? Райвик сам не заметил, как в бытность сизым духом, принялся общаться с офицерами. Попервам, кэш, информация стекала сверху вниз, от капитана к лейтенантам, от лейтенантов к солдатам, а снизу надлежит не размышлять, но односложно рявкать: "Есть! Так точно!" Только погодя, когда обтерся и смазался общий состав, солдаты начали с офицерами за жизнь трепать,  пить-курить, ходить в увалы и бить друг другу морды. Словом, общаться.
Так вот. Отвлеклись.
Хмурый взгляд Райвика придирчиво мазнул по строю молодого пополнения. Останавился на неприглядном новобранце, силясь обнаружить визуальную, потревожившую мысль, занозу.
"Что... опять?"
- Тарщ солдат, где ваш ремень? - вкрадчиво поинтересовался Синий. Ну мало ли? Вдруг забыл. Потерял. Съел.
- Тарщ лейтенант! Спиздили! - бодро гавкнули в ответ.
"Отлии-ииично..."
- Нет слова "спиздили", есть слово "проебал", - раскатисто, под уминаемые смешки, отозвался Арша.
Вообще, офицеры оказались похожи на обычных солдат. Среди них были свои альфы, флегмы, средняки и поцы. Альфы - лихие служаки, без ума от уставных команд громовым голосом, от построений, смотров и шмонов. Но упаси Геенна, набирать из них старший состав. Тогда приходилось поражаться непроходимой тупости. Лазурные частенько зубоскалили о зеленых, мол "гэй-гоц, альфа на троне!", хотя о ком только лазурные не зубоскалили... Флегм солдатня считала мутными. Якобы нормальные и душевные, но чуть где надрыв - берут под ноздри. Иррациональные и непонятные в своих привязанностях и логике. Офицерский средняк, то средняк, а о поцах и говорить зазорно.
- Тарщ ротный, огласите развод на работы, - подбив руки за спиной, приказал Райвик. На том и подвис, выпадая из реальности до той поры, пока не отгремит разнарядка.

42

Какое человеческое лицо... и какая звериная тень. И кто видел лик тени, тот найдёт ли смелость верить лицу? В звёздное утро, под чернью вышней губы - зола и румянец - пепел. Зверь? Зверю место обозначено плечом к плечу с Мраком, Скорбью изначальной и окончательной, неизбывной, дна которой нет, и нет...
"Покрышки."
Тень рубила плац на два бледных, бессолнечных света - в одном ходил перед строем звероид, в другом сыпал на песок, как хворостины, свои собственные ломанные тени гимнастический городок. Эти тени были маленькие, скученные, ничерта не стоящие друг без друга, в отличие от первой, бледной, высокой, длинной, начатой разметочным столбом и продолженной чёрным силуэтом на его верхушке. Для абиссинца принципиальной разницы нет, насколько широка или узка опорная площадь.
Арс находил звуки, которыми обмениваются звероид и солдаты, избыточно резкими. На белизне безмолвия чёрен тончайший штрих звука - к чему кляксы и озёра криков? Впрочем, перед своим стадом крупного рогатого и мелкого копытного скота даже Шерри драл глотку, исполняя некий иррациональный обряд. Арс считал более эффективными другие методы воздействия на разум и эмоции этих существ, но Шерри отчего-то запретил применять такое к не-абиссинцам... "Какими способами будет справляться этот?"
Звероида звали продолговатым словом. Что, в общем-то, извинительно и логично для вытянутого в высоту существа.
Новый лейтенант, меж тем, демонстрировал владение системой ритуалов, понятных и принятых среди солдат - судя по тому, что его понимали и не прекословили. Пока младший чин исполнял волеизъявление звероида, Арс не вступал в их коммуникацию и никак не привлекал к себе внимания до тех пор, пока в речи ротного не прозвучало "абиссинцы".
- Момент.
Два оборванных, прозрачных клока тумана метнулись между лейтенантом и строем, скрылись прочь, не приобретя никакой поддающейся описанию формы, но на подогнанные плитки плаца деревянно брякнулось снятое с петель дверное полотно. Арс клубом чадной черноты сплыл вниз, поймав носком сапога край двери, и перевернул её, заставив лечь вверх той стороной, которая до недавнего времени была обращена на улицу и украшала, собственно говоря, центральный вход двухэтажки, отведённой абиссинцам. В верхней части во всю ширину мелом было начертано: "АЗКАБАН".
- Чьему остроумию обязаны? - ровно спросил Арс, дозируя кроваво-алый взгляд каждому из передней шеренги.
Молчание было ему ответом.
Удушливое потное молчание незнания и ужаса.
- Что с ними? - Второй обратил белое лицо к новому лейтенанту, то есть не развернул, а размыл в мутный туман очертания своей головы и прояснил вновь, уже развёрнутой. - Арр-шарайвик, не откажите в посредничестве.

43

Странный голос. Начисто лишенный гулких отзвуков, для живых существ характерных. Неправильный какой-то жуткой, иррациональной неправильностью, как зеркало без отражения, как абсолютная симметрия мертвого лица. Неудивительно, сколь показательной вышла фобическая маска, укрывшая лица новобранцев. Даже Арша сомневался, что сможет привыкнуть к лазурному коллеге, чего уж говорить о кучке нульсонов в смазке.
- Хм, - дообеденный анабиоз пришлось отложить до лучших времен. Хотя явление второго лейтенанта Райвик воспринял куда спокойней, нежели взвод: неясное ожидание томило его еще на осмотре строя, не возволяя ухнуть в полноценный, крашенный рявками ротного, стазиз.
Трусов Шерегар близ себя не держал, справедливо полагая, что пугливый вассал страшнее врага.
- Ты глянь, - дрогнув однобокой усмешкой, отметил Арша, - эти поцы еще и иномирную литературу почитывать успевают? - ротный, коему замечание и адресовалось, лишь руками за арсовой спиной развел.
Абиссинец, тем временем, щемил юнцов по больному: страх, шок, непонимание. Арсов подход Райвика тяготил: шугать семиранговый молодняк, коий от квелых смертных лишь эфирная требуха разнит - как на цыплят в броне переть. Впрочем, самое страшное заключалось как раз в том, что нарочитости в абиссинцевых действиях не было и на ячменное зерно.
- Ссутся, тарр-щарс, - в тон коллеге ответил демон, - не откажем.
Так уж случилось, что магической специализацией Арши являлась как раз пространственно-псионическая ветка: читаем память места, сопоставляем энергопотоки неразумных материальных объектов - всё как по писанному. Одного внимательного взгляда на пострадавшую дверь хватило для того, чтобы осознать, что никто из стоящих пред Арсом не виновен - эфирная нить тянулась и подрагивала в направлении, где обосновались лазурные "деды". Неудивительно.
- Вам в дембельский корпус, - коротко подытожил Арша, - эти даже щек для подобных шуток не наели.
Судя по серии оргазмических вздохов, катнувшимся ровным строем, новобранцы таки осознали, что на сжирание жуткой-алоглазой-хренотне скидывать их никто не собирается. И что синий-мудак-залупный, оказывается, не настолько мудак и не настолько... вы поняли. Впрочем, Арша был разочарован тем, что подозрение тарр-щарса лягло именно на этих малахоньных новарей - ведь не просто так же абиссинец на плац пригнался? Да и кое-какие подвижечки раньше были.
- Взвод, - дрогнула, дыбясь волчьм недовольством, холка, - упор лежа принять! - гых! - Отставить! Упор лежа принимается в падении. Принять! - гыхых! - Отжимаемся. Раз, два. Раз, два. Раз, два.
Смерив офигевших, но дисциплинированных бойцов внимательным взглядом, Райвик двинулся вдоль строя.
- Тарщ ротный. Отжиматься будут до тех пор, пока руки поднять не смогут. Чтоб на них ближайшие двое суток не то, что роспись по дверям - лишнюю попытку вилку поднять, повесить нельзя было.
- Вот урод...
- Рты позакрывали. Раз, два.
- Гыыых...
- Или думаете, что я вам забыл ворованный казан плова?
- Гыыы?..
- Конечно знаю.
- Ыыых...
- Но на голову спящему ефрейтору-то зачем одевать было? "Сэр Рисоглаз Первый"...
И две дюжины взмокших от пота демоняр обреченно падали на сырой, литый утренней моросью, плац, отжимались, лишь изредка приподнимая головы, чтобы наградить лейтенанов злыми взглядами.
- Подсобить в выявлении виновных дембелей? - остановившись подле абиссинца поинтересовался Арша.

Отредактировано Arsha Ryvick (2011-11-14 07:14:31)

44

- Да, Шерегар лоялен к их любознательности.
Голос сухой, бесцветный, как треск ломающейся кости, которую века как обелил тлен - от плоти, влаги и жизни - а после бережно лизали холода, способные остановить кровь плода в чреве самки, но с костью этой нежные, терпеливые, потому что одна она холодам игрушка на всю белую пропасть уготованных тысячелетий. Арс был недоволен лояльностью Шерегара, приносящей кислые плоды крысиного, заочного непочтения к двумстам пятнадцати и двести шестнадцатому. Никто не смел щерить слабые зубы в алые глаза Голода. Сама по себе душа живущего велика и невероятно сильна, Арс на себе узнал эту силу - отчего же так малы души тех, кому Шерри позволяет присягать себе?
- Меня удивило ваше открытие, Арршарайвик. Обитатели дембельского корпуса должны бы знать, с кем связываются. Возможно, приняли питьё или снадобье, внушающее ложную храбрость. - Второй сунул руки в карманы и уточнил, - деятельное нахальство.
- За словом в карман полез... - развеялся над строем шёпоток, но веселье разделили немногие, так что Арс оставил его без внимания, всего лишь посмотрел на автора высказывания.
Тот расторопно кинулся исполнять приказ Райвика, убравшись с линии взгляда.
- Мне нравится, как вы управляетесь с личным составом, - отметил Второй, подняв кровавые глаза к небу - спокойствия упомянутого личного состава ради. - У вас солдаты потеют, подчиняясь распоряжениям. А у меня то и дело начинают мокнуть до того, как их услышат.
"Должно быть, между мной и демонами отсутствуют некоторые важные точки взаимопонимания. Но Шерри не жаловался." Это для посторонних ушей не предназначалось. Если и обсуждать столь глубокие проблемы, то один на один с коллегой - если допустить, что тут вообще наличествует проблема. Абиссинцу особенных шероховатостей в устоявшихся отношениях с подчинёнными не виделось...
- "Рисоглаз Первый"? - об этом инциденте Арс слышал впервые - и не преминул отметить для себя, что такие факты, о которых он не осведомлён, вообще имеют место быть в периметре Лазурной. - Вы хотите сказать, что новобранцы изъяли из казана нечто съедобное, в данном случае плов, и взамен поместили туда иное съедобное, в данном случае голову ефрейтора? - бумажно-белые губы Второго подёрнулись неким мимическим усилием, которое содержало идею улыбки, но никак не достаточный потенциал. Коллега не без изящества возводил буфер собственной строгости между салагами и строгостью абиссинского наёмника - а Арс всё ещё не понимал, почему и Райвик, и сам Шерри считают его опасным.
- Благодарен за уже оказанную помощь и с не меньшей благодарностью приму её вновь, - отведя взгляд от неопределённой области чуть выше горизонта, абиссинец уставился в глаза сослуживцу. - Подсобить. Двое крайних - смирно.
Повышать тон не потребовалось, даже бесплотный шелест самых тихих слов способен настичь уши. Демоны воздвиглись навытяжку, воровато пытаясь отдышаться.
- Взяли дверь, - пронизывающим тихим голосом велел Арс. - Замыкающими шагом марш.
Чеканя мёртвый галечный стук подмёток, он поравнялся с Райвиком и направился в сторону казарменного городка. Салаги с дверью держались шагов на пять позади, очевидно щемясь от шлейфа вскипающего и стелющегося мрака, который абиссинец неизменно таскал за собой.

Отредактировано Арс (2011-11-15 01:02:05)

45

нрпг: тарр-щарс, присоединяйтесь к коллективному творчеству! У меня творческая импотенция, блеать.

Абиссинец стоял рядом, продолжал тревожить слух могильными интонациями - никогда ещё Арша не был настолько близок к бестактному, однако справедливому вопросу: "Простите, но вы меня сейчас эмоционально жрёте? И без салфетки при воротнике?" Волей судьбы, пересекались лейтананты нечасто, но только сейчас Райвик понял, настолько же ему везло. С самой первой встречи блёклый аспид показался Арше чем-то донельзя чуждым, ненастоящим, трафаретным. Собранием готических клише - прям как в детстве, когда с братьями играли: очами алая искра, чёрная простынь по плечам, иглы сахарных, молодых ещё клыков. Кто князь Тьмы? Я - князь Тьмы. Падите ниц, страшитесь.
До чего же странно всё оказалось в реальной жизни.
- Не исключено, что пьяны, - отозвался демон, - но, скорей, притерпелись к здешним рылам и вполне четко осознают тот факт, что за шутку им голов не снесут. Да и дембелям-то до приказа всего-ничего - от столь близкой свободы и не так захмелеешь.
Не сказать, чтобы Райвик пытался выгородить проштрафившихся солдат, однако алоглазый, по всей видимости, чего-то не понимал. Впрочем, коль уж не понял до сих пор, то от краткого пояснения жизненной философии не сменит. Да и какая, в сущности, разница - солдат набедокурил, солдат должен отвечать.
Абиссинец тем временем расшелестелся настолько, что соизволил обронить похвалу.
"Лучше б пахлавы обронил..." - с щемящей тоской по недавнему завтраку вздохнул Арша, однако моментально усовестился. Стыдно, сэр Райвик. Стыдно быть настолько поверхностным быдлом рядом с настолько одухотворенным существом.
- Дивный у вас талант, тарр-щарс. Его б и в любовное русло - так первый летёха в цитадели был бы, - "Кто о чем, а я о сексе!" Синий хохотнул, опуская здоровенную лапищу по лопаткам сослуживца. Ощущения не понял - то ли коснулся, то ли тумана черпнул. О как.
- Да. Рисоглаз. Не вынуждайте меня рассказывать эту историю, тарр-щарс - духи и без того донельзя горды проделкой, - Арша пожал плечами, не обращая внимания на кислые, будто лимонным соком умытые, рожи новобранцев. - Щеглы молодые, пёстрые. Каждый считает, что звонче сослуживца - торопится олигофренией посветить. Авось начальство заметит и оценит.
Засим и отбыли карать.
Опуская подробности, случилось вот что.
Едва приблизившись к дембельской казарме, Райвик сцепил первого попавшегося деда за ворот и любовно съездил по морде. С серьёзным летёшским участием поинтересовался.
- Кто дверь засрал, паскуда?
Ввиду флегматично-меланхоличного темперамента, Арша не был способен на жгучие эмоции - его раздражение читалось не столько в жестах и словах, сколько в том, что закон земного притяжения в такие моменты ложился на плечи обидчика усиленный впятеро, буквально размазывая того по полу и выбивая дыхание из легких.
- Не вынуждай пользовать магию. Потяну за нити - весь взвод завоет, будете у меня без соли эту дверь жрать. Кто сделал? - Арша сузил глаза, отчего по светлой радужке мелькнули холодные блики.

Отредактировано Arsha Ryvick (2011-11-22 06:41:07)

46

"Разнообразный спектр эмоций." Они доставляли Арсу наслаждение, как натуралисту доставляет наслаждение невиданный узор на крыльях бабочки: смесь вины, непонимания, покорности и страха - всё то, что испытал пойманный и застигнутый врасплох ударом вояка. Арс подошёл к нему, встав плечом к плечу с Райвиком, поднял руку. Мрак, кутающий кисть подобием кожаной перчатки, отлился с кончиков пальцев, будто на эту субстанцию влияла сила тяжести. Обнажились чёрные ногти и пепельно-белая кожа.
- Этот не знает... - Абиссинец потрепал жертву двойного лейтенантского внимания по заросшей щеке, подмазал проступившую на ушибленной губе сочную бисерину крови и сунул испачканный краснотой палец в белый рот. - Вы двое. - Несмотря на то, что к салагам, груженным дверью, Арс не обернулся, они оба дёрнулись на месте. - Чистую дверь снять, исписанную навесить.
- Есть снять!
- Есть навесить!

Гавкнули хором, глаголы наложились друг на друга.
- Сначала снять, потом навесить. Наоборот ничего не получится. - Голос осыпался обманчивой мягкостью песка, который проседает под ногами, нежно щекочет руки, но не баюкает тела, если лечь, только тепло высасывает, вытягивает без стыда и меры, оставляя коченеть. Несчётные миллиарды маленьких, очень маленьких камней, и каждый камень по теплу смертельно, извечно голоден...
Торопливо, путаясь и мешая друг другу, салаги завозились с дверью. Гробовое молчание сопровождало начало их действий - по одному, ничего не понимая и не зная, что делать, подходили и грудились у выхода обитатели казармы. Уплотнялось в воздухе, которым дышали ошарашенные воители, враждебное недоумение - оно копилось в лёгких служак, вырывалось изо ртов и пеленало двух семиранговых первогодков, как битум налипало на руки, склеивало пальцы, мешало смотреть, слышать, думать.
- Да я вам глаза на *ПОПОЧКИ* понатягиваю, мокрошлёпки, - уверенно пообещал кто-то из дедов.
- Правда? - чуть громче, чуть больше... жизни? Со стороны слышалось так, будто абиссинца отвратительно веселит и заводит двусмысленность положения салаг, без вины виноватых, втиснутых между молотом дембельского гнева и наковальней приказа... Но абиссинцы физически не способны передавать эмоции голосом, призрак напряжения окрашивает их речь лишь от усилия гортани.
Теперь у старослужащих был повод выглянуть на улицу и оценить всю картину целиком.
В самом деле, до этого они видели только, что дверь их казармы покинула положенное место - стараниями двух сосунков. То, что сосунков сопровождают лейтенанты, оказалось неожиданно. Оба лейтенанта разом, да ещё, судя по всему, взыскующие чего-то с дембеля, пойманного вдали от койкоместа.
- Я спрашиваю - правда?
Арс истаял чёрным текучим мраком, омыл ступени и воздвигся на крыльце. Салаги, выжатые дедами за порог, совсем распластались по стенке. Деды попытались сдать назад, но застряли, потому что повысовывались так густо, что стали смахивать на пучок ревеня, перетянутый, как жгутиком, рамкой дверного проёма. Таким образом, у партера не было возможности разбежаться.
- Мне всё равно... - вблизи голос снова выцвел, стал вздохами ветра, обессилевшего метаться под сводами склепа. - Но я не единственный лейтенант. Итак...
- БРЕШЕМ-ТАРР-ЩАРС!
"Откуда только взялось это "тарр-щарс"..?"
- Чистая совесть - награда правдивому... По одному, без паники очищаем дверной проём, отходим на пять метров вглубь помещения, смирно.
В темпе, заданном медлительной фразой, деды стали рассасываться с порога. В конце концов, Арс смог войти.
- В данном случае я веду себя как мстительный самодур. - Абиссинец обвёл дембелей внимательным взглядом, точно пересчитывал, сколько раз у каждого зрачки дёрнулись. - У кого сложилось такое мнение - погладьте себя по гениталиям за прозорливость. Кто читал "Гарри Поттера", шаг вперёд.
Строй шатнулся, расслаиваясь на шеренги.
- Хорошо, - кивнул Арс. - Второй справа - Рональд Уизли, сменить облик. Следующий - Снейп, аналогично. Следующий - Гермиона. Только грудь больше второго размера не лепить, она же ещё ребёнок. Снейп, распределить оставшиеся роли. - Отвеявшись клоком чёрного тумана к Райвику, Арс тихо добавил, - Значит, мой талант в любовное русло? А дашь? - и душевно наложил лапу на подтянутый сослуживчий зад.


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Оборонительный комплекс » Лазурная цитадель