Готика: Мир Теней

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Храм Единого » Келья Хагена


Келья Хагена

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Прямоугольное в плане длинное узкое помещение с единственным окном. Окно высокое и узкое, как бойница. Подоконник широкий в виду толщины стены – можно использовать для сидения.
Узкая койка придвинута к стене. На ней пёстрое стёганное одеяло, очень тёплое и тайно обожаемое мерзляком-аколитом. На стене в изголовье кровати висит кованная семилучевая звезда – символ веры.
Вдоль всей противоположной стены – высокий деревянный стеллаж, совмещающий в себе стойку с личным оружием, платяной шкаф и пару книжных полок. 
Убранство кельи довершают маленький столик и колченогая табуретка.

2

Обитель Маду------------------

Хаген ещё до кельи не доплёлся, когда ощутил неладное. Места комариных укусов налились жаром и чесались нещадно, но это было ещё пол беды – жар начал распространятся по всему телу, вызывая противную дрожь в чреслах и путая мысли.
До койки своей аколит добрался на чистом автопилоте. Хотелось надеяться, что рано или поздно его обнаружит какой-нибудь младший служка или, скажем, мастер заскучает на тренировках и велит отыскать нерадивую пропажу. У самого Хагена никаких сил на то, чтобы добраться до лазарета не осталось. Он привычно завернулся в одеяло так, чтобы поменьше контактировать с самим воздухом и провалился в жаркое забытье.
Даже если судьбой Рэнквиста в ближайшее время никто не озаботиться – организм поборет коварный недуг сам. А если нет – что ж невелика потеря.
А пока мужчина спал, дало о себе знать ещё одно последствие встречи с чудовищными комарами: простудный жар сконцентрировался внизу живота и вылился в ого-го какую эрекцию.

3

Обитель Маду------------------

Где искать аколита, если не в кабаке или в драке? Правильно – в постели ! А где искать такого аколита как Хаген? Верный ответ, опять же – в постели, но только в своей, т.е. его, Хагена, постели.
Фредерик ворвался в келью Рэнквиста аки слон в бакалейную лавку – со всем возможным грохотом и грацией своей девяностокилограммовой туши. Хаген спал, причем спал как убитый, даже не отреагировав на такое святотатство.
– Непорядок, – решил ангел и с размаху уселся на кровать. Узкая койка протестующе заскрипела, но выдержала натиск увесистого ангела. Хаген никак не реагировал на варварский захват его территории. За что и поплатился.
Рука Фредерика скользнула под пестрое стеганное одеяло и любовно огладила бок аколита. Рубашка его была слегка влажной и горячей. Рука скользнула выше, добираясь до шеи спящего. Так и есть – температура высоченная.
– Перевозбудился что-ли? – недовольно пробормотал Фредерик. Самым праведным и ретивым серди братьев по вере он не был, но чего зря Единого-то гневить. Раз болен брат – его святой долг – не творить непотребства, а прийти на помощь страдальцу.
«Ну, а потом уже непотребства – когда прочухается»
Со вздохом Фредерик полез под одеяло, смиренно принимая роль живой грелки для больного Хагена.
«Жалко будет, если околеет не пользованный»

4

К сожалению, шутливая капитуляция де Рюгеса не произвела на Фредерика впечатление. Значит, разойтись более-менее мирно не получится. Жаль. Не умеет святой отец останавливаться, пока у него есть такая возможность.
– Теперь мы квиты, – сказал Фредерик, отступив на полшага назад, – А теперь сними.
Киану поморщился: приказной тон блондина производил на него эффект ледяного душа. Точнее, не возбуждал, как предполагается во всех этих боданиях за доминантность, а вызывал желание просто взять и у*бать.
Де Рюгес без замаха коротко и зло ударил блондина кулаком в живот, снова сбивая с ног. Откуда-то из «слепой зоны» прилетело кадило – эдакий сюрприз – и со всей дури впечаталось Киану в плечо. Сустав сместился с характерным щелчком и левая рука повисла. Де Рюгес едва успел перегруппироваться, когда коршуном налетел на блондина и рванул с него рясу за воротник. Вниз и на себя, так чтобы руки священника волей-неволей ушли назад и запутались в рукавах. Злобно ощерившись, Киану подхватил кадило – Фредерик так и не выпустил из рук цепочку – и опутал руки мужчины позолоченными звеньями.
– Я может и сволочь, но и ты не ангел, знаешь ли, – де Рюгес задрал полы сутаны до поясницы и ему открылся потрясающий воображение вид на розовые кружевные подвязки наряду с голой задницей святого отца.

«Чёрррт. Рука…»
С Фредериком Киану частенько приходилось жалеть, что у него не десять рук, а тут такая незадача. Он, конечно, может вправить руку сам себе, но… не с первой попытки. И вообще на это потребуется куча времени и усилий. Так что потом. Потом.
– Квиты мы будем, когда я скажу. – у Фредерика явно имелись какие-то заблуждения на этот счёт и де Рюгес, наконец, созрел их развеять.

«Провокатор хр*нов»
Удобно устроив колено на пояснице блондина, чтоб не дать ему сменить коленно-локтевую на что-либо более выгодное, учитель нащупал болтающийся у него на шее крест. Сперва приложил его к губам Фредерика, а потом сорвал цепочку.

Отредактировано Хаген (2011-11-10 04:16:20)

5

– Раз уж у тебя проблемы с моими грязными руками то, надеюсь, против освящённого распятия ты ничего не имеешь. – с этими словами Киану сунул крест длинным концом в анус блондина и принялся растягивать его. Не самый подходящий для этой цели предмет, но в нашем деле главное – унижение. Это вам не с кастрюлями на людей кидаться. Оставалось только жалеть, что у этой пикантной ситуации лишних свидетелей нет.
– Нет, ты не крокодил, ты – баран! – прорычал Фредерик, ёрзая в попытках уползти от греха подальше. Киану усмехнулся – это была своего рода семейная шутка. Однажды святому отцу довелось застать клубное мероприятие в «Грешнике». Сложно сказать, что хотел сказать дизайнер – возможно персонал изображал демонов Преисподней в большей степени чем обычно – но де Рюгесу к его обычному костюму достались витые бараньи рожки и накидка с капюшоном из тёмно-лилового меха.
И всё, возможно, закончилось бы тихо-мирно – святой отец дивно вписался в обстановку – сперва едва не треснув от смеха, а потом из-за неистового секса. Но в этот день чувство юмора взыграло не только у хозяина клуба – Фредерик заправил своё кадило какими-то галлюциногенами. В небольшой дозе они лишь слегка расширяли сознание и порождали эйфорию, но, как оказалось, с накопительным эффектом.
Блондин очнулся на вторые сутки, с полным ощущением, что побывал на дыбе, а заодно и на колу и ходить теперь сможет только в раскорячку. Вообще, столько специфических ощущений ниже ватерлинии он давно не испытывал. А когда он собрался набить морду де Рюгесу за всё хорошее – оказалось что тот в больнице, где ему зашивают лицо.
Несколько картинок из прошлого пронеслись перед глазами, но не слишком отвлекли Киану от настоящего. Тем более, когда Фредерик пробормотал едва слышно:
– Ты же знаешь что всем игрушкам я предпочту тебя...
Ухмылка на лице де Рюгеса превратилась в настоящую улыбку с толикой нежности. Когда Фредерик погружался в состояние «ненавижу полковника» – он боялся, что это конец. Что святой отец застрянет в этом умонастроении и между ними больше ничего не будет… кроме игр в изнасилование. Которые оставляли после себя такое горькое послевкусие, что впору удавиться.
– Знаю… и да, у меня большой… запас сочувствия. – Киану вынул и небрежно отбросил крест в сторону. Огладил задницу блондина, чувствуя нарастающее возбуждение. Недееспособность второй руки всё время напоминала о себе болью в растянутых связках и необходимостью постоянно приспосабливаться.
Мужчина пристроил скользкий из-за геля член ко входу и с трудом протолкнулся внутрь. Фредерик имел обыкновение окружить себя целым выводком трепетно-нежных «котят», которые, конечно же, на его задницу не покушались. А потому де Рюгесу каждый раз приходилось иметь дело с почти что девственником.

Даже во сне, полностью погружённый в происходящее, Хаген ощутил жгучую постыдную зависть к белобрысому аколиту и его любовнику. Даже беспредельничая и вытворяя откровенные глупости, те производили впечатление сильных, властных, уверенных в себе мужчин. Да и агрегаты у них были, насколько Хаген успел рассмотреть – всем на зависть. С такими природными талантами в поход на нечисть деревянные колья можно не тащить.

6

Когда они оба чуть освоились, Киану начал двигаться, постепенно наращивая темп. Склонился к блондину, стараясь не сильно наваливаться. Царапнул его грудь, намеренно задев сосок, и спустился ниже. Обхватил пальцами член поверх кольца татуировки не с намерением отдрочить партнёру, а наоборот – чтоб тот не кончил раньше времени.
К сожалению или к счастью, это не продлится достаточно долго, чтобы перейти в разряд пытки. Идея заставить Фредерика умолять Киану позволить ему кончить была достаточно привлекательна, но в нынешней игре у полковника слишком мало шансов. Стоило вдохнуть полной грудью знакомый запах тела блондина и де Рюгес почувствовал, что вскоре просто взорвётся.
– Шевели ягодичками, святой отец, если не хочешь, чтобы первый раунд затянулся.
– Киану... чудовище... – Фредерик, такой желанный – шипит и извивается под ним, изнывая от возбуждения. Лишённый возможности получить разрядку. Они двигаются согласованно, в гармонии, подстроившись друг к другу бессознательно. Двигаются так, как нравится им обоим. Но пальцы де Рюгеса всё сильнее стискивают член блондина у основания – татуировка, окольцовывающая его орган, словно линия разметки…
На фоне того давнего прикола – кастрюля борща за шиворот – сродни утреннему поцелую в щёчку. Да, они с Киану тогда были под наркотиком, в полном хаосе и всё могло бы закончится куда хуже, но… Когда несвятой отец очнулся – боль в развороченном анусе его не слишком удивила – у де Рюгеса же агрегат, как у носорога. Но и член у Фредерика болел так, что он представил наихудшее. А когда привстал и оценил тугую повязку с циничным белым бантиком у самой головки – чуть сознание не потерял.
Быстро размотав бинты, Морель обнаружил слова «вся власть».

«Спасибо, что не букет маргариток и эльфийский гимн на заднице» – подумал святой отец, с облегчением выдохнув.
В общем-то, это вполне соответствовало его видению мира. Он родился с уверенностью, что его детородный орган и есть ось, вокруг которой вертится Земля.
«Я напишу латинскими буквами, готическим шрифтом – это дольше… и болезненней» – вдруг вспомнилось, сквозь туман, что сказал Киану, занося иглу над членом блондина.
Узнав, что в какой-то момент он рассёк брюнету лицо от уха до уха, едва не попав по глазам – Фредерик решил, что на этом фоне он легко отделался. Наивно с его стороны.
Сперва член распух, покраснел, начал чесаться и зудеть. Это вам не на бицепсе что-нибудь мужественное, вроде тигра или надписи «Мерелин навсегда!».
Месяц. Месяц он не мог даже онанировать! О сексе не стоило и думать. А усугублялась ситуация тем, что болевые импульсы его ох как возбуждали. В конце-концов, он понял, что таков дьявольский план де Рюгеса – ведь теперь блондину только и оставалось, что получать удовольствие в пассивной роли.

Отредактировано Хаген (2011-11-10 04:18:46)

7

К полковнику за этим Фредерик не пошёл – пусть удавиться. Но у первого же активного партнёра, перед которым он раскрылся – в самый ответственный момент случилась истерика от смеха и всё упало… Он увидел окончание вытатуированной фразы – «Вся власть баранам!».
Де Рюгес обеспечил святому отцу некоторые сексуальные проблемы на всю жизнь. Например, партнёры на одну ночь, увидев татуировку – во время минета начинали внезапно давиться. Приходилось выбирать не смешливых.
Очевидные трудности Киану испытал на себе, когда, едва поправившийся блондин отловил его в тёмном переулке и…гхм… под лозугном «Соси прощения, дурак грешный!»….
Кстати, это было… увлекательно. Де Рюгес в последний раз толкнулся в податливое тепло и бурно излился во Фредерика. Выждал немного и, только когда возбуждение партнёра чуть схлынуло – развязал его и окончательно вытряхнул из одежды.
– Поднимайся. И вправь мне руку, пожалуйста. Она очень… отвлекает, – де Рюгес, весь покрытый испариной, прислонился к душевой кабине здоровым боком. Тяжёлое дыхание выдавало, что вывих сильно его мучает.
– Доломать или полотенечком подвязать? – уточнил Фредерик, оценив причинённый кадилом ущерб и добавив полковнику немного новых ощущений. Посылать святого отца на х*й не имело смысла – он там только был – но очень хотелось.

Рэнквист очнулся через сутки. Жара как не бывало. И сразу же ему открылась тайна потока беспорядочных видений, главным героем которых выступал брат Фредерик. Этот мууу-у... жественный аколит додумался забраться к Хагену в постель! И прижаться так, что у бедняги не осталось никаких шансов на счастливое неведение.
«Значит вот почему его так перекосило, когда он понял, что вернулся в храм один, без этого... Киану де Рюгеса» – подумал Рэнквист, но сочувствием проникся не глубоко и не надолго.
«Посылать святого отца на х*й не имеет смысла, даже если очень хочется, – напомнил себе аколит прописную истину из сна. – Этот тип такой – вернётся оттуда отдохнувшим и с магнитиками... Кстати, что такое «магнитики?»»
Во сне о прошлом Фредерика он увидел множество мест, в которых никогда не бывал и, скорее всего, и не побывает; множество странных предметов – сюрреалистичных, местами смешных, а иногда и откровенно страшных. От новых знаний и впечатлений голова пухла уже с утра. А ещё он вдруг обнаружил, что опухла не только голова, но и кое-что другое!
Приспустив штаны, Хаген не сдержав болезненного стона высвободил ноющий член. Такое впечатление, что не свой.
«Что это с ним? Что это со мной?!!!» – обалдел мужчина. Утренний стояк усиливал впечатление от огромного члена, за время проведённое в беспамятстве, вымахавшего едва ли не до колена.
Надо ли говорить, что явление это так Хагена шокировало, что про Фредерика в своей постели он и думать забыл. Осторожно прикоснулся к головке члена, прислушиваясь к своим ощущениям. Больно не было, скорее даже наоборот – приятно.

Отредактировано Хаген (2011-11-10 04:19:26)

8

Хаген провалялся в постели цельный день, но, к великой скорби Фредерика – не его усилиями. А уж кто-кто, а рослый ангел сумел правильно расставить приоритеты и тактильно произвести беглый осмотр прилегающих к его спине частей тела – усилия у Рэнквиста приложить было к чему!
Пару раз Фредерик отлучался по нужде малой, да и прочим потребностям бренного тела. Но юные послушники блюли целибат, а повара провозгласили великий пост во славу Единого. Так что к моменту пробуждения Хагена из еды в комнате наблюдалась лишь сиротливая луковица, да черствый хлебец с тмином. Что, конечно, не улучшило настроения весьма оголодавшего Фредерика. Хотя голод ангела был отчасти отнюдь не гастрономическим.
Теплое тело под боком, сонное дыхание – в полудреме было хорошо. На какой-то краткий миг Фредерику показалось, что он вернулся в пору юности своей – уснул в жесткой и узкой армейской кровати Киану, утомившись после ночного выяснения кто в блиндаже хозяин. Их никогда не утихающей битвы за звание самого самца и доминанта. Откуда-то сбоку донёсся едва слышный вздох, шевеление тела и... прежде чем лейтенант успел осознать реальность, его рука уже привычно обхватила возбужденный член.
А член этот был ему незнаком.
Фреди лениво приоткрыл глаза и попытался сфокусироваться на прихваченном объекте. Пальцы слегка сжали головку члена, отпустили, затем уверенно легли на ствол, прошлись вверх и вниз, будто проверяя эрекцию на прочность.
«А-а... Ну, да – этот… как там его… Хаген. Больной» – мысленно выстроил ассоциативный ряд ангел.
– Хм... а говорили что у тебя маленький, а оказалось ничего так размерчик, – весело прогудел аколит, уже более уверенно сжимая член своего напарника.
Миг, другой и Фредерик, приподнявшись на постели, целует Киану... нет, Хагена… да какая в поп... эээ-э… сейчас разница. Сон оставил приятное послевкусие, которое не хотелось отпускать.

9

– Выпрямись и облокотись на меня, – блондин устроился позади Киану, поддерживая и придерживая того. Связки натянулись до последнего предела, когда он примерился для возвращения плеча в исходную позицию. Киану стиснул зубы. Ощущения были – с ног долой и всё небо в попугаях.
– Расслабится и получи удовольствие, – прошептал Фредерик, ухитряясь превратить болезненный процесс в подобие любовной прелюдии.
– Язва-аа, – отозвался де Рюгес на выдохе, превратившемся в болезненный стон, когда сустав, наконец, оказался  в месте, отведённом ему природой.
Мужчины постояли немного в подобии объятий. У Киану возникло ощущение, словно из него все кости вынули и, если Фредерик его отпустит – он лужей растечётся по полу. Боль потихоньку отступала – святой отец хорошо справился, да и расслабленность тела после оргазма пришлась кстати. Но не долго учитель наслаждался поддержкой и покоем – неугомонный (и неудовлетворённый!) блондин потёрся лицом о его плечо, а потом вдруг укусил де Рюгеса за ухо!
– Совсем @&%ел?! – учитель вздрогнул и мгновение слабости прошло, как и не было.
– Гад ты...

«Это сокращённое от «Крокодильчик мой любимый»? Не думаю…»
– Я – гад? На себя посмотри! Гроза болот: розовый вломинго.
Выяснение ху из них кто грозило затянуться, но у святого отца оказались большие планы на остаток вечности. А потому оба мужчины утрамбовались в душевую кабину. Точнее, не по этому… Вымыться, конечно, необходимо, но у Киану ещё в процессе апробирования душа с Каем возникло желание использовать кабину не вполне по назначению. Вот он Фредерика и оставил обозлённым и перевозбуждённым, чтоб простимулировать.
Блондин закрыл дверцу, поигрался с настройками душа и накинулся на де Рюгеса. Жадный рот, бесстыжие руки… повсюду. Впору задохнуться в горячем пару, когда каждый вздох выпивают губы любовника и так необходимо ответить тем же. Киану снова возбудился, а Фредерик едва контролирует себя – пытка возбуждением не прошла бесследно.
– Ты мне кое-что задолжал... – тяжелое дыхание в шею, руки на бедрах. Грубые, почти болезненные прикосновения. Де Рюгес аж протрезвел посреди любовного угара! Он понял, что имеет в виду блондин. Хотя таким, как полковник, сама мысль о том, что он может выступить в пассивной роли – не должна являться и в эротических кошмарах.
– Мне казалось, ты предпочитаешь ласковых котёночков карманных габаритов? – сыронизировал Киану и, внезапно решившись, повернулся к блондину спиной. Слегка отклячил зад и потёрся им о пах блондина. У того стоял уже колом.
Бравада бравадой, а де Рюгесу снова сделалось не по себе. В пассивной роли ему довелось побывать всего раз-другой в жизни и ощущения были… странные. Отдаваться, принимать ласку, из этого скудного опыта он так и не научился – разве что кое-как игнорировать назойливое чувство пребывания не на своём месте. Но с Фредериком в любом случае всё не как у людей – сплошной поцелуй на эшафоте.
Если бы де Рюгеса спросили с каким природным явлением у него ассоциируется Фредерик Морель – он назвал бы два: молния и грибы. Молния потому, что, во-первых, блондин, во-вторых, невозможно угадать где и когда шарахнет. А грибы – они ведь психотропное средство, из-за злоупотребления которым есть риск провести остаток жизни царапая потолок. А ещё грибы, как любовь – когда понимаешь, что ошибся – уже слишком поздно и спасения нет.
Прежде чем расслабленный лаской, возбуждённый и немного растерянный, Киану сообразил что к чему – Фредерик вознамерился трахнуть его безо всякой подготовки. Болевой импульс, злой как молния, пробил снизу вверх по позвоночнику сигнал «3,14здец!!!».

10

От чужого внезапного прикосновения Рэнквист вздрогнул всем телом, что для него было эквивалентом подскока до потолка с воплем матерным.
Одной рукой Хаген вывернул блондину запястье, высвобождая свой член, а другой – коротко и зло съездил по морде, так что не ожидавший подобной «благодарности» Фредерик отлетел к стене и едва звездой Его не укрылся. Но всё-таки удар был не настолько силён и символ веры лишь немного покосился на гвозде.
«Х-м... а говорили что у тебя маленький… – похоронным звоном отдалось в голове. – Кто говорил?!! Вычислю, поймаю – и храмовым канделябром оттрахаю – швабра невинной забавой покажется» – злобно подумал Хаген, расширившимися глазами глядя на блондина. В келье только и слышно было, что тяжёлое дыхание аколита. В лице его нарисовалось какое-то затравленное выражение: с таким стояком особо не побегаешь и не подерёшься, а очередное перехваченное от Фредерика видение заставило его возбудиться донельзя.
Но всего мгновение понадобилось Хагену, чтобы трезво оценить ситуацию и прийти в себя. Здоровая злость пришла на смену пораженческим настроениям.
– А что я чужую память читаю, навроде открытой книжки, не говорили? – Рэнквист набычился, но угрожающего впечатления создать не смог – внушительный стояк портил всю картину. Ну, или не портил – это уж кому как.
– Не прикасайся ко мне без перчаток, придурок! Или я тебе всю душу выверну вольным пересказом очаровательных твоих похождений с Киану.
Сам Хаген в перчатках даже спал и, судя по всему, никакого дискомфорта не испытывал.
Мужчина нагнулся и достал из-под кровати, где иные аколиты грязные носки хранят, пару перчаток из тонкой-тонкой кожи. Как и вся прочая одежда Рэнквиста – перчатки время от времени проходили непростую магическую процедуру обезличивания, чтобы ему при соприкосновении с сафьяном не приходилось любоваться денно и нощно недолгой жизнью ягнят.

11

Фредерик уставился на Киану… эээ… Хагена с выражением ах-ты-моя-лапочка на лице. Болевой захват ничуть не уменьшил пыл порядком заигравшегося аколита, даже скорее наоборот. А удар по морде – так это самое меньшее, чего он ожидал от блюдущего целибат мужчины.
В стенах Ордена поговаривали, что проще переспорить Маду, чем забраться в койку к Хагену. Ну что ж, Фреди собирался проверить справедливость сего утверждения. А то что данный аколит не стал истерить ака замужнаяя дамочка и кидаться в него ближайшими предметами интерьера – уже прогресс.
– Память? – переспросил ангел, устраиваясь поудобнее у стены. Стена была холодной и не гостеприимной, что здорово отвлекало от зудящей боли в определенных частях тела. Фредерик попытался сесть и...
Ммда, его краткая, но ёмкая версия сотворения мира с участием Серафиты и Единого была изрядно экспрессивной! Причиной тому послужили кружевные стринги, которые коварно врезавшись в самое дорогое. Сдуру Фредерик попытался разодрать ажурное кружево, но не тут-то было. Ангел с трудом снял стринги, тихо шипя от боли. Бельё полетело в одну сторону, мантия в другую.
С первого взгляда казалось что Фредерик ударился в какое ни-будь движение мормонов и вытатуировал себе все бедра ажурной вязью хитросплетения линий, на деле – кружево слишком сильно впилось в кожу, оставив после себя красные отметины.
Но дело было не в этом. Фредерик и так, по мнению некоторых, слишком щедро был наделен мужским достоинством. Многие даже сравнивали его с конём, и не слишком грешили против истины, но... но к такому размаху даже ангел готов не был. Болт по колено больше не был забавной шуткой, а воплотился в реальность.
– Твою ж... Маду вам в просветители! – лейтенант с трудом взял себя в руки, припомнив, что его «цель» пока ещё сидит на краешке кровати, не предпринимая попыток к бегству.
– Значит с перчатками можно? – в голосе аколита слышались веселые нотки. Сидит такая себе дубина в розовых чулках на кровати, похабно улыбается и стояк чуть ли не по грудь. Как говориться, кто не спрятался – я не виноват.
– А про мои похождения с Киану я не прочь послушать, что-то память в последнее время стала подводить, – неуловимым движением Фредерик подвинулся ближе к Хагену. Вот он сидел возле стенки, а теперь уже рядом, рука легла на колено, осторожно, почти нежно прошлась по бедру. На миг возникло искушение снова прикоснуться к болезненно-горячей коже аколита, но ангел одернул себя:
«Еще не время. Представь, что соблазняешь очередного котенка. Дикого котенка. Приручаешь шаг за шагом» – мысленно читал себе мужчина словно бы мантру. Фредерик наклонил голову, легко касаясь губами волос Рэнквиста. Красивые, черные, наверняка прохладные и тяжелые, но это проверится потом.
Рука так и осталась лежать на бедре, даря Хагену ощущение тепла. Дыхание опалило шею – Фредерик специально дразнил аколита, желая увидеть реакцию последнего на свои действия.
– И что же ты видел? Судя по всему что-то интересное, – красноречивый взгляд на стояк мужчины, впрочем, у самого ангела стояло не хуже.
Рука Фредерика исчезла с бедра Хагена, перемещаясь на талию. Рубашка приятно холодила кожу и в некотором роде это было даже пикантно – ласкать кого-то так, не имея возможности раздеть. Фредерик подвинулся еще ближе, удерживая Хагена, не давая тому отстраниться.
– Так что с перчатками? – еще раз повторил он свой вопрос, перехватывая запястье аколита, прижимая изящную ладонь в кожаной перчатке к своему пульсирующему от напряжения члену.
«О Блудный сын шайтана, как же мне хочется его целовать!»

12

Новое видение не пришло от прикосновения чужой ладони к бедру – проклятущий дар, очевидно, предоставил аколиту передышку. Ну, в самом деле – он больше не хотел ничего знать! Фредерик не человек и его персональная история тянется в прошлое подальше, чем у многих и не ограничивается одним лишь этим миром.
У Хагена очень-очень болела голова. И ныл болезненно возбуждённый член. И чесалась вся кожа, погрызенная проклятыми комарами-мутантами. Короче, ему хотелось залечь в койку и тихо сдохнуть. Но как же тут заляжешь, когда из неё сперва предстоит выпинать нахального ангела, а потом ещё отловить и примерно наказать сплетников, которых размер члена Рэнквиста заботит куда более его профпригодности.
– Из нахватанного, я могу сделать вывод, чем для Киану закончилось пребывание на острове, откуда нельзя сбежать. Ни чем хорошим, кстати. Уверен, что хочешь об этом услышать от меня? Хм. – Хаген недобро прищурился. Но Фредерик, хоть и пожаловался на память свою девичью, да ещё и с такой бравадой – сам думал явно о другом. Это другое вымахало размером с полено. Тот же феномен, что и у Рэнквиста.
А ещё лезть к Хагену с поцелуями и облизываниями блондин перестал – видимо, бравада-бравадой, а полоскать лишний раз имя того шрамолицего ему не хотелось.
Фредерик перехватил запястье аколита и прижал изящную ладонь в кожаной перчатке к своему напряжённому члену. Рэнквист отстранённо удивился, что пальцы у него сомкнулись. Ну, у него были действительно длинные пальцы.
Свободной рукой он бросил Фредерику найденные под кроватью перчатки. Не в лицо бросил, как хотелось, а рядом.
Развернулся и забрался на кровать с ногами. К своим двадцати восьми годам Хаген, естественно, не был девственником, но секс для него представлял такую проблему, что проще было обойтись совсем без него. Зато в онанизме он достиг невиданных вершин. Божественные руки, чего скромничать. И если для того, чтобы Фредерик убрался из кельи к чертям собачьим всего-то и нужно, что ему отдрочить – невелик труд.
Хаген облизнулся. Склонился к невиданных габаритов эрекции ангела, приоткрыл рот и позволил слюне вытекать на головку. Потом размазал слюну по стволу, особенно усердствуя в районе «Вся власть баранам!». Благодаря видениям, татуировка не стала для него шокирующим и уморительным открытием и аколиту удалось сохранить лирический, умеренно раздражённый настрой. Всё-таки случались с ним вещи и похуже. Например, первая же попытка сделать минет… Нет, он не подавился, не оцарапал партнёра зубами и даже не сблеванул – это было бы слишком просто – в первое же мгновение контакта он увидел всех-всех, кто это делал до него. И тогда уже блеванул. Утешать его сбежался весь бордель. Мудрая маман залила его спиртом по самую макушку и даже денег не взяла. Реноме заведения дороже. А молчание Хагена – вообще бесценно.
А Рэнквист решил с тех пор, что он – за любовь до гроба, чистые, светлые и максимально непорочные отношения. Уж лучше стихами под луной учитаться до одури, чем такие приключения каждый раз.
Но испытания комарами-мутантами и перевозбуждёнными ангелами в постели его высокие идеалы не выдержали.

Похожие темы


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Храм Единого » Келья Хагена