Готика: Мир Теней

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Ландшпиль » Козырная стоянка


Козырная стоянка

Сообщений 1 страница 30 из 45

1

http://s53.radikal.ru/i140/0908/a4/b5ea9bfeaa8b.jpg

Обычный двухэтажный дом, такой скучный-прескучный. Вот настолько скучный, что посетители засыпают и падают, едва переступая порог (именно так в банде Шулера признают новичков и шпионов). Но если серьезно, то ничего примечательно в постройке в самом деле нет - разве что пороги высоковаты, поэтому зачастую посетители начинают свой визит не с приветствия, а с "Ебтвоюмать!" Но никто не обижается.
Местечко, в котором обосновалась банда Шулера категорически мажорное, под стать самим джентельменам удачи - так уж получилось, что под знаменами Шулера собрался зубастый молодняк: хитромордые отщепенцы-маги и дети улиц, которых птица взял под крыло. Да и увязался пяток проверенных людей из Догарота. Другие бы за маститым красавчиком ни в жизть не пошли - сфигали? Выперлась пигалица невнятная, желторотая и свои законы диктует. Причем довольно таки железно диктует...
В общем, Горрион позволил себе роскошь - спустил накопленное состояние на средней красоты домишко, который и оборудовал под место сбора. Находится дом неподалёку от Центальной Площади. Два этажа эт образно, включая подвал. В подвале находится импровизированный бар для членов гильдии - ну там выпить-закусить-перетереть, все дела. Барной стойки и всяких красот, ясное дело, нет. Ящики, табуретки, пару столов, стулья. Что умудрились спереть, на чем наварили - то и делят по-братски. С этим у Шулера строго. Банда - семья, поэтому доверять друг другу нужно сильней, чем кому-либо из отказавшейся родни. Нарушивших закон ждет жестокое наказание, "клеймо швали", а то и (коль Шулер недосмотрит) вечный ночлег в дорожной канаве.
Второй этаж отдан под съемные комнаты. Их, к слову, мало, посему и банда целиком не собирается. Едва ли не каждый живет своей жизнью, имеет свои методы заработка, обязанности, но ходит под Шулером.
Банда Шулера зовется колодой. Пока колода неполная - всего двадцать шесть карт, но... время рассудит. Понятное дело, что в банде имеются тузы, короли, дамы, вальты и прочая шушера. Шулер же один. В его руках колода живет, обрастает силой, опытом, влиянием.

2

эх дороги, пыль да туман

Козырная порадовала теплым, пусть и спертым воздухом. Не менее теплым выдался и прием: днем стоянка редко собирала сильных колоды, посему в подвале крутилось пятерка крох из отбоя. Ребятки слабенькие, но перспективные: таких подрастить, обтесать и - хоп! - брульянты чистой воды. Горрион делал ставку на молодых, верил, что будущее за ними, а не пропыленными вислобрюхими папашами, коих наплодил Ландшпиль.
- Хор наш поет припев любимый,
И вино течёт рекой!
К нам приехал наш родимый,
Наш Альтшуллер дорогой!

Вор переступил порог и грубым собачьим жестом стряхнул куртку в руки, демонстративно выжал струйку воды на половицы. Хилая кучка разномастной мелочи лет осьмнадцати отроду, радостно заржала, срываясь с мест и дергая к начальственной персоне. Хотя какой, к черту, начальственной?! Иначе, нежели "папкой" обнаглевшие птенцы Шулера не звали, позволяли себе всяческие вольности и вели себя категорически недостойно. Горрион одобрял подобное поведение - неча юнцов напускными авторитетами травить, должна быть своя поросль в маковке, чтоб знать кого держаться.
- Не разумею ваших шуток, клопы, - хмуро отбрехался мастер, - Цыц по щелям, пока в еблеты не схолопотали. Где вальты?
Сказать, чтобы мелочь исполнилась уважительного пафоса... хрена! Чуяли задницей, что настроение Шулера в порядке, посему и продолжали галдеть, чирикая вразнобой и всякое.
- А хтозна!?
- Ета-ета! Бубновый ушол на голубятню! Сам вида!
- Чойму тама?
- Шоп я зна!
- Бать, прикинь какая консерта! Бать!
- Тять, в "Зимовье" пацыка в Ад демняра утащил! Средь бела дня!
- ... упырь по крышам бегал...
- ... а он давай орать, мол "ТРУП В РЕЧКУ ВЫБРОСИЛИ!"...
- ... и тут значит ка-ааааак жахнет! Ночью! Се попрятались, а псы Единого решили, што это два де...
- ... а говно ему прямо у самое срачное дуло!..
- ... и такой "Чьи это троны!?" а ему такие...

Некоторое время Горрион честно внимал воплям мелких, кое-что даже понимал, однако скоро отмахнулся от бреден и побрел ворошить ящики на предмет пожрать.
- Ба-ааааать!
- ...
- Ну ба-аааааааааать!
- ...

Отыскав краюху пшеничного хлеба, мастер живо прихватизировал находку и вцепившись зубами в горбушку, принялся жевать. Выпечка успела зачерстветь, однако запаха плесени не ощущалось, посему и забить голод годно.
По-хорошему, то ел и спал птица а-ааааж вчера. Только оборотничья суть да межягодичное шило на ногах держали.
- Хавка где?
- Кака хавка? - лупнули глазами птенцы, - Бать, ты чо?
- Зябликом мне за хавкой, - выделив несколько монет на хозяйство, Горрион отодрал очередной пшеничный куш и принялся усердно пережевывать скупую трапезу. Один из сердобольных малых нацедил кислого вина с бочки, подготовленной на вывоз, подпихнул бате под руку.
- Не давись, тять. Смотреть больно...
- Воспитал телят, епц.

Дрянное вино не столько согрело, сколько раздразнило желудок. Вор печально уставился на краюху, после чего моргнул и... вспомнил.
- Гюнтер! Блеа, чо ж ты жмешься там... где-то. Садись, не кочевряжься. Если хош, то отогревайся и спи, если хош - проваливай по делам. Я никого тут силком не держу.
- Баць!
- Шт? - сощурился вор.
- Тама шерстеня ребзя и бати Хло поцапалась.
- Ммм... а мне с того какой кумыс?
- Дык этсама... тама наш Хельги терся.
- Да ну? Ну как потрется, так и вернется.

3

улицы города-->

- От жа паразиты! – с этими словами Кен задом протиснулся в двери и попытался затащить за собой колесо от телеги, но поперек дверей получалось плохо.
-Другой стороной! – кто-то вежливо подсказал из окна второго этажа и вор, решив последовать совету, снова вышел на улицу, что собственно не мешало ему орать из-за порога.
Кто опять в прохожих плювался? Я уж без тряпки на голове даже парайону не хожу, патамуша кажный торгаш щитает необходимым со мной из-за вас чертей рогатых побрехаться! И пчмута все со мной! И в рожу пчмута именно мне щитают обязательным плюнуть!– Развернувшись колесом вперед, Кеня повторил попытку и снова уперся в косяки.
- Та шоб ты правалился! – тихо плюнул вор и решил кардинально поменять тактику.
- Пади сюда шкет – подозвал  он стоящего ближе всего к дверям парнишку.
- Слухай внимательно, а то ничего не выйде. Я ща кину те колесо, а ты его поймай.  Давай! На счет который после двух идет.
Мальчишка добросовестно встал напротив дверей и вытянул руки, готовый ловить.
- Раз… два… готовься ща скажу! То самое число!!! – с этим Кеня зажмурился и швырнул колесо что было мочи, а мочИ в нем было много, особенно в голове, поэтому швырял опять же поперек. Колесо с грохотом врезалось в дверной проем и тяжело плюхнулось на землю, а вор все жмурился, поэтому мальчик по ту сторону дверей от греха подальше решил затащить колесо самостоятельно, что и сделал. Еще немного постояв и посчитав зеленые колечки, которые перемещались у него перед глазами, рыжий все же их открыл. Колесо мирно валялось на полу перед дверями, с той лишь разницей, что внутри дома.
Хитрое колесо! Я так и думал, что ты просто не хочешь, чтобы я смотрел!
И Кеня наконец вошел, но ушел не далече, потому что тут же увидел родную физиономию с куском хлеба торчащим изо рта.
-Батяяяяня прииииихав!  - чуть ли не со слезами на глазах протянул он.

Отредактировано Ken (2011-02-13 02:57:16)

4

Обсев самую высокую точку в подвале - ею оказался стол с нагромождением ящиков - Горрион царственно качнул сапогом и дернул кусок запыленной тряпицы, заворачиваясь той на манер королевской мантии. Трон оказался шатким, скрипучим, но общей картины ничего не испортило.
- Азм есць! - величаво провозгласил мастер и продемонстрировал ампираторску осанку - плечи во, грудь во, се по спискам. - Чаго пришел, чаго принес?
Вопрос был задан с деловитым любопытством, ведь колеса-то разные бывает.
За последние два года пасынок здорово вымахал, вытянулся, набрал мышечной массы и, говоря откровенно, батю догнал. Уже не шкирился откуда-то снизу, а смотрел прямо в глаза. Плечами, опять-таки, обзавелся, басовитым юношеским тенорком - видный жоних, отличный работник, примерный сын! Ленивый маленько, ибо никак свой пятый ранг не переползет, но кто из нас без греха? Горрион малому нарадоваться не мог, несмотря на то, что не любил делить колоду на любимчиков и "так, для количества". Увязался же дубинушка из Догарота, хотя вполне мог через годик-другой занять должность Совы.
- Вот смотрю на тебя и понимаю, что весь в меня! - смахнув колючую отцовскую слезу, вор расплылся в радостном оскале, - Ну вот чистой воды я! Токмо пяток годков тому назад.
- Бубна пришел!
- Бубна, чо на голубятне?
- Баць, баць, а знаш, что Бубна в Маришку с Озимовьего квартала втрескался!

- В рябую с щелью промеж зубов? Ну чо. Молодец. Я сегда вас учил, ше внешность не главное. Главное, ше эта ваша связь Шулеру принесет, - одобрительно отозвался мастер. Маришка имела за собой коровник и пять сундуков приданого. Да и заиметь именитого купца, папашу ее, в родичах, тож не последняя удача, - Когда свадебку делаем?
- Да хоть завтра! - ехидно гаркнул какой-то из подстрекателей и сунул локоть Бубне под ребра, - Думаш, никто не знал, шта ты по сеновалам с Маришкой жался?
- Сеновалы это серьезно. После сеновалов бабы обычно тяжелеют, - вдумчиво отозвался Горрион, - а коль не тяжелеют, то не сын ты оказываешься, а дочь...

5

- Так это вот. Колесо принес. Потом еще принесу, глядишь и телегу соберем! Это ж дело полезное, можно вон с горы на ней кататься!
Кеня протиснулся через детвору и уселся на табурет, тот был низкий, так что колени почти уперлись ему в подбородок.
-На голубятне голуби и зловоние, такша не суйтесь туда! Бабка зла нынче стала, а с вами то и воще пускать перестанет!
Вор неловко потерся челюстью о плечо.
- А Маришку не троньте, она мож и не писана краса, но баба добрая. На домашних харчах выращенная. Щеки у нее розовые и глаза блестят, а больше и не надо ничего – пробубнил Кен немного смутившись - И вообще у вас че, работы нет? А ну разбрелись все по углам! А то я щас найду, чем вас занять!
Когда все потихоньку и нехотя расползлись по своим местам, не столько из-за угроз вальта, сколько из-за собственного осознания того, что дела сами не поделаются, рыжий лукаво глянул на батю.
- А что до тяжестей, так вот как потяжелеет, також свадебку и сыграем! Тут уж ее набожный папаша никуда не денется!
Кеня широко улыбнулся.
- Ладно, довольно болтовни, есть что интересное? Новости можа какие али слухи? А то у нас тут чет щебечут все, но ничего серьезного пока не слыхать…

Отредактировано Ken (2011-02-13 13:40:18)

6

Тут-то птица и прекратил рисоваться - смахнул прыжком с ящиков и накинул тряпицу обратно на конструкцию. Стоянка была местом сокровенным, даже священным - настолько теплые отношения в банде обустроились. Горрион осознавал, что есть в его колоде что-то противоестественное, утопическое, однако не спешил разуверяться в собственной харизме и способностях объеденять людей, превращая тех в крепких союзников. Его колода желала защиты - птица обеспечивал защиту. Колоде нужен был кров - кров находился. Ребзя платила добром на добро, пусть и без швали не обходилось. Месяцок назад Тыква - тогдашний крестовый валет - прирезал осьмерку. Не поделили награбленное. Стоит ли говорить об огорчении Шулера? Нерадивого вальта связали с убитым, дабы не было ему одиноко в последнем объятии, и живенького-орущего прикопали в окресностях, поближе к Лазурному. С тех пор в колоде образовалось затишье.
Вор поддел ножку стула и развернул тот к себе спинкой от себя. Сухой скрип, обозначил попытки мастера оседлать стульчак удобней.
- Люблю тебя, Кеня, за светлые помыслы. Достойно мыслишь, годно, - теплый сощур отозвался догаротским солнцем, - Слыхали клопы? Отакот настоящие мужчины от словоскалов языкатых и отличаются.
Клопы мож и слыхали, но отвечать не спешили. Побухтели чего-т на своих нотах и вернулись пересчету казеного винчика на продаж. Хлопнула дверь и в шустрой ряби шагов, мастер прознал мальчугана, коего направил за провиантом.
- Дока. Банный веник... по воздуху, штоль, летел? - удивленно моргнул Горрион.
- Та куда там, баць. Стретил Нарэка, он передал чуток, - парень тяжело дышал, однако раскрасневшееся лицо его сияло. Глаза так и поблескивали, грозя ослепить неосторожного озорным бликом. - Баць, пусти меня с Королями коней из уезда выводить! Ну только до тракта и обратно!
- Молоко на губах не обсохло с конокрадами вештаться, - отрезал вор, - ну как под крестьянский самосуд угодите, что тогда? Короли мужики матерые, а ты пискля сопливая. Будешь мертвым грузом за ноги цеплять?
- Баць, до пристани, баць! Ну баць, Нарэк не против!
- А Нарэк всегда не против. Нарэк вон караван, которым мы из Догарота шли едва не обобрал... ладно, вали. Только, чтоб от пристани раньше завтра не вертался. Повадились бегать, как блохи по псу.
Горрион отвернулся от радостного мальчишки и пристроил подбородок на спинку оккупированного стула.
- Что те сказать, Кеня... вона проклятие невнятное по магам ходило. Гноило сущность в считанные дни. Такой вой в подпольях стоял, что можно было в уши свинец лить и разницы не заметить. Причем неясно, почему на одних колдунов проклятие цеплялось, а других обходило... мне вон пришлось тридевять земель облетать, чтобы в тухлятину не осесть, а иные бодрячком, - мастер пожевал губу, прикидывая че-б еще поведать, - Птички мне на уши напели, что главарь Столичных Охотников, Меркель Хищный, намедни накурился лунного тростника и в дурном угаре четверть банды взрезал. Едва повязали буйного - ткшт одной бандой меньше. Если успеем вовремя, то можно и откусить от Охотников самый лакомый шмат. Я на их Строптивую давно засматривался... пошла бы мне в дамки. Женщины с хлыстами и тяжелым характером, всяко украшение.

7

- Та про проклятье знаю, слыхал, видал, да и самого мутило пару дней – Кеня улыбнулся и похлопал по животу – хотя мож то рыба вялена была. Я ж в ежа не вертаюсь почти, эти – он кивнул неопределенно – так и воще не знают, что могу, та я уж и сам не знаю, могу ли.
Вор почесал затылок и усмехнулся.
- Птички напели, гляшь скоро и олень за тобой из лесу увяжется, а то и парочка гномов. Ты ток эта будь внимательнее я тех гномов знавал, за грош с потрохами продадут!  Сам чуть из-за них на Лазурном не сгинул! Пхали мне траву заморскую, говорили, мол, любу жидкость в воду превращает! Я им «врешь»! А они «вот те крест», божились, бородою клялись, грят «та шоб нам щей не жрать коли врем»! И знач дали мне флягу, да мол попробуй. Ну, я глотнул, там винцо было. Потом травы своей сыпнули и снова тянут, ну я снова и глотнул и как повело меня! Благо организм людского крепчее, очухался раньше, чем они меня какому-то чмырю рогатому сбагрить успели! Вобща я после этого с ними делов никаких не вожу и те не советую.
Поучительно закончил рыжий свой рассказ.
- А ту с хлыстом однозначно надо к нам, шо ей там красоте среди этих шакалов делать? У них ж ни гроша за душой! А сравни наши с их кривыми рожами так у нас тут  вообще цветник! И благхародства побольше будет! Для таких дам самое место!

Отредактировано Ken (2011-02-13 18:43:09)

8

---------------Майн Кампф----Дороги
То, что у него спрашивал Альтшуллер на дороге, Гюнтер ему естественно не ответил. Да и что он мог ему ответить, находясь в псенячьем состоянии? То есть голодный, холодный, злой и уставший. Собственно он собирался как раз забраться подальше в угол и уснуть, но тут стало интересно, что же такого тут есть и имеется. кто все эти люди и как собственно тут можно себя вести.
Первым делом он сгрузил рюкзак возле Альта и там же сбросил свою накидку. Ему в отличие от хозяина холодно было не так холодно и он преспокойненько ее снял. А зачем она ему тут, в помещении? А низачем. Задумчиво распаковав свои съестные запасы, а именно хороший кусок вяленного мяса, хлеб и вино, оборотень отхватил себе кусок, сделал большой бутерброд хозяину, что молча сунул ему в руки и отхлебнув вина, стал жевать свою долю еды. остальное он тщательно запихал в рюкзак.
Кусок мяса в зубах, нос напряженно вынюхивает все нюансы этого странного места. Паралельно с этим животные инстинкты отсеивали вопросы хозяина. Что он там хотел знать? Где был Гюнтер? С кем шашни водил? Где мозги растерял? Возможно на это он и мог бы ответить, но сейчас Альтшуллер был занят. Но..хозяин спросил, хозяину надо ответить.
Развернувшись и обнюхав по пути Кена, мужчина прожевал кусок мяса и сказал Альту:
-Гюнтер был в Некрополисе. Там он встретил рыжыка...рыжика....Адов Пес.  Пес взял Гюнтера и вышел с ним из ворот...Потом ...потом...потом Гюнтер носом взял вкусную загогулину...после нее ушла боль... А потом Гюнтер забыл....что-то.-оборотень почесал за ухом рукой и встряхнулся. Откусил еще кусок мяса и оскалился.
-Потом Гюнтер прошел в волчьи кусты и оказался рядом с хозяином. -оборотень подошел ближе и сел на пол возле хозяина, оперевшись о его ногу. Потом он продолжил жевать мясо с хлебом.

9

Увы, днем на стоянке и мутить-то нечего. Какие технические, организационные вопросы перетереть иль повыть в картишки на интерес, не больше. Артели разбредались, старшие варили кашку по своей инициативе. Колода рассыпалась городом, пестря клетчатыми рубахами, стремясь пошустрить разом с ветром. Ближе к вечеру, авось, явится Шулер - примется собирать картишки, отирать, коль какая приспеет запылиться, тасовать в задумчивости. До тех пор наслаждайся свободой птичьей стаи.
- Цветник? Детша... а-ааадх, - зевком протянул мастер и сунул мурлом по ребру ладони - набежавшую к глазам влагу стер, - Рабочей силы дык одни тузы с королями. Дамка поди-т одна, но Клецка и в бытность семериком за троих вкалывала. Ты, Кенич, не оскорбляйся на батю, но как-то загулял в последние месяцы. То бликуешь рожей, что аж тошно от любви становится, то падаешь промеж половиц и хрена тебя оттуда выскоблишь, - Горрион и понимал пасынка, сам в его годы не столько делами, сколько мечтами-импульсами жил, но скупой печали этот факт не отменял, - А остальной отбой, то так... герои завтрашних дней. В унылом "сейчас" им работы мало, а жечь карту, чтоб о нее погреться несоразмерно, - мальчишки, конечно, рвались вперед, пыжили корпуса, уверяя Шулера в своей боевитости, но птице было с чем сравнивать. Хотя и мелким козырем брезговать грех - периодически Горрион отпускал молодняк по серьезным заданиям. Серьезным, но скучным. Вот как с нынешним вином, скажем.
- Ты, Кень, конечно, не в курсах, что мы этой ночью на Охотников поход точим? Причем обойтись без юшки рядли выйдет, - птица налег на спинку, приподнимая стул на две ножки, - Меркель основной блатняк порезать не успел, швалью закусил, ткшт нам самое веселое осталось. И меня мало интересуют живчики Охотника, уж больно их локотки потрошками тянут. Ребзю надо спилить, спилить живо и фигурально, чтобы оставшейся пыли не хватило на здоровый чих, - мастер качнулся обратно, - Я не кроплю колоду кровью, сам знаешь. Но Шулер не ягненок - соперники в расход. Коль есть настрой, то точи иглы. Коль нет, силой тянуть не стану.
Переключив внимание на Гюнтера, Горрион сузил карий прищур.
- Адов Пес, знч. Ты смари-ка, - ясное дело, что оборотень ввязался в обмен заклинаниями, но почему лечение возымело именно такой эффект? Веселое колдунство. - Над будет зайти к Псу, потереть за жизь, - "Если тебя не попустит раньше".
Носиться с несколько неадекватным наемником вору вообще не улыбалось. С другой стороны, черный стал куда послушней... может быть и у Охотников толку больше выйдет.
- Хорошо. Молодец, - оценив простой, но приятный провиант, птица благодарно и кивнул. Когда жуешь, то и беседа приятней.

10

- Баць! - в дверном проеме маячила физия Доки. Опять.
Горрион прервал беседу, оборачиваясь в сторону малого.
- Передумал с Нарэком идти?
- Не гони баць! Тут тема, - затараторил мальчишка, - Зна, мы седня должны были повоз с купцами из Джейзоса полюбовно трясти?
- Зна.
- Дык от. Наши пришли, а его уже перетрусил хто-т!
Птица даже присвистнул. Широкой пятерней накрыл затылок, ероша отросшие вихры - ну драсьте, приехали. Казалось бы, в позапрошлом месяце проблему перехвата чужих товаров решили. Горрион до сих пор не мог зевнуть так, чтоб щелчка заскакивающего сустава не слышать... хотя за выбитую челюсть конкуренты заплатили куда большей кровью, а жвало то такое - пальцами щеку придавить и ступор попустит.
- Еб, - лаконично отозвался Шулер, - Нитки есть?
- Есть роде, но Мырк по баштану отхватил. Не общабельный пока.
- Сильно отхватил?
- Ну таксе. Живой, ся помнит, токмо штаны заблевал.

- Сцук, - раздраженно цыкнув, вор поднялся со стула. Хотя, точней сказать, здернулся с места, а четырехногий тактично скрипнул и гухнулся набок, - Мырка в койку до моего прихода, таз ему подгоните, чтоб он мне своими харчами все логово не украсил... Пацан крепкий, ничего ему не сделается. Чего пропало?
Дока наморщил лоб.
- Шмот, который те по заказу везли, бабло... се роде.
- Странный перехватчик.
- От и я о том, тять. Походу, те како-т мурло отаким образом у морду плюнуло.

Горрион аж хохотнул.
- Фига, ты умный Дока. Эт тя в монастырской школе таким аналогиям учили?
- Чему, тять?
- Вали, говорю. Я полюбас найду, кто это сделал и глаз ему на ж#пу натяну. А деньгу мне верни, что на харчи давал.
- Дык нет деньги.
- Как нет?
- Я наших стретил. Им на харчевню не доставало, вот и поделился.
- Экий ты щедрый до чужой деньги. Я тут хлеб пустой сосу, а малые по кабакам шатаются.
- Ну чо, се лучшее детям, тять.

11

Гюнтер изучал своего хозяина и пытался понять то, что тот испытывает к нему. Но мышление волка сейчас было только таким как преданность хозяину и все. А что еще надо верному оборотню?
Оборотень тихо рыкнул и потянулся за вином. Оно ему очень нравилось и он его довольно хлебал потихоньку. Потом он протянул флягу с вином хозяину и потянувшись, встал. Мужчина тихо поворчал и стал раздеваться. Одежда у него была пока что одна и рвать ее не хотелось. После этого он зевнул и обратился в огромного волка. Он пошел по комнате и стал обнюхивать малышей и постарше ребятишек. Он тыкался носом им в руки, спины и щеки, обнюхивал и выискивал разную запаховую информацию. Ему было интересно все. Испуг детей его только забавлял, и он иногда даже чуть чуть показывал зубы, чтобы еще больше шугануть. Ему даже не хотелось думать о том, что это может не понравиться Альтшуллеру, о том, что он может разозлиться....
Волк продолжал ходить по помещению и пугать местных оборванцев. Он откровенно развлекался.

12

Кеня переговорил с Горрионом и дернулся с места - смотреть Мырка, искать ниточки. В конце-концов, должен был незнакомец хоть следов натоптать? Малые-то их из общей кучи не выделят, а Кеня вполне способен. Тем более, что вигор каждого из колоды валет знал - не спутает. Дело тяжелое, долгое, но если удастся ступить на след, считай спекся голубчик. Только отлови да к столу подай - фрикасе по-ландшпильски, приятного аппетита!
Возвращать седалище на опрокинутый трон Шулер не стал, прислонился к дверному косяку, меланхолично наблюдая за дуркой оборотня и мелочью. Занятный факт - младшему из колоды недавно исполнилось шестнадцать, так что грудных младенчиков банда не носила, но против привычки звать пасынков малыми не попрешь. Тот факт, что иные из мелочи равнялись ростом и плечами с Горрионом его мало волновал - не в бицепсах крепость, а в стоении ума. Если такой бугай лезет напролом, не чуя почвы под ногами, то и в тридцать лет пацанчиком-шестеркой останется.
- Гюнт, не тревожь молодняк, - лениво хмыкнул мастер.
- Бать, нахрена ты обора приволок? Мало в колоде печалей?
- От нам своих перевертышей не хватало! - хмыкнул один из ребят, выдираясь повыше на ящики - навязчивое внимание волка пугало мало, но раздражало достаточно. Ну кому понравится, когда ходит псина зубастая и в яйца таблом клюнуть норовит? - Пшол отседа, псина!
- А он сам привязался, - вздохнул вор, - а нам лишние руки... не лишние, да.
- Ты, тяць, халявщик, бл, - пасмурно отозвался парень.

И в очередной раз беседу прервали скорые шаги.
- Шулер!
На пороге стоял один из вальтов постарше Кени - мордатый Цвешек. Юноша выглядел испуганным, руки его крутило мелкой дрожью, заметной даже со стороны, полнокровное лицо пошло красными пятнами.
- Да в чем дело? - обреченно харкнул вор.
- Шулер, идем, Шулер, умоляю, - взмолился Цвешек, - нет времени говорить, там наших к травле припасли!
- И шт. Дети, вы скоро опорожниться без моего ведома не сможете.
- Шулер, оно серьезно, пошли!

Горрион раздраженно дернулся, подхватывая влажную еще куртку со стола. Ну зубоскалы, если сами нарвались...
- Идем, мямля. Гюнт - ты за старшего. Смотри, что никто в стоянку не ворвался.

улицы

13

ООС: до возвращения людской памяти - 6 постов ^^'
________________________________________________________
Гюнтер продолжил ходить по стоянке, не обращая внимания на вопли и ругань "малышей". ему было плевать. Ему было весело.
-Р-рав!!!-рыкнул он и проследил как еще один из ребятишек взобрался повыше.
Слова хозяина о том, чтобы Гюнтер не пугал молодежь, он воспринял как наставление "так держать!" А что ему еще делать? Только фигней страдать.
Альт собрался куда то уходить и оставил его за старшего. Значит будем крышевать. В целях воспитательного мероприятия он выбрал пацана с по симпатичней филейной частью и стал гоняться опасно щелкая зубами возле этой самой части. Он довольно скалился и порыкивал на остальных. В довершение он создал нескольких своих теневых клонов и всей гурьбой стали гоняться по всей стоянке.

14

улицы

Стоянка встретила пестрым шумом, громогласными спорами, матерком и стуком игральных костей по столешке.
Ударная часть колоды разбрелась по заданиям, посему в помещении сидела тройка старших и куча разномастной швали - как желторотых юнцов, которых Шулер вытянул из питейни, так и мордатого быдла. Промеж всей этой радости бродил Гюнтер, так и не вернувшийся в человеческую конструкцию. На попытки заигрышей со стороны оборотня колода реагировала тухло, щерилась кислыми оскалами и гнала чесать ноги об дороги. Удивительно, что среди всего этого гама дремала, прислонившись спиной к стенке, Клецка.
- Ублеать!
- Сссук!
- ... полезли туда, зачем?...
- ... и влетает в питейню...
- Да крапленые у него кости! Крапленые, отвечаю!
- ... грохот ну чисто отрыжка Единого!..
- Х#й у тебя крапленый, орясина! Прос#ался, так воняй тихо!
- ... а грифонов мы втридорога толкнули...
- Съе#и в очаг, кудлатый!
- Ну кто ж знал!?
- ... а шепшес его и съел!...
- Хыц!

Непонятно, кто заметил нарисовавшегося Шулера и компанию, однако гомон быстренько замялся. Публика заметно поднапряглась, впилась в мастера ожидающими зенками. Проснулась и Клецка, удивленно моргнула, вертя головой.
Шулер в плохом настроении - врагу не пожелать, а тут повод вполне подходящий.
- А шо такие сосредоточенные? Тишина, словно аколит родился, - хмыкнул вор.
Уловив миролюбивую интонацию, выдохнула и колода. Возобновились частные шуршания, диалоги.
- Баць, звиняй шо так вышло, - синяков на мордах ребят поприбавилось. - Хто ж знал...
- Цвешек, - проигнорировав бормотание мелочи, окликнул вор, - Подсюды.
- Ммм? - потянул мордатый валет.
- Скажи народу, что на Охотников завтра пойдем. Нет у меня седни вдохновения.
- Ога... А этот шо? - осторожно поинтересовался валет, дергая подбородком в сторону красеня с алыми патлами.
- Этот Ватрух. Тереть пришел.
- А-ааа...
Выловив Гюнтера, птица потрепал того за шею. Рассеянно глянул на Хельги.
- Сыш, малой. Я с Ватрухом уединюсь интимно, а ты последи за шавкой. Зрослым за жизь гудеть надо.
Убедившись, что каждый нашел себе дело, Шулер метнулся по лесенке вверх. К себе в комнату.
- Ну. Располагайся всяко. Толкай речь, коль уж напросился, - мастер уселся на низкую лежанку и пригласительно хлопнул ладонью подле.

15

Пожарище >>>

Шли тихо, Ватрух поначалу правую ногу волок, шуршал, да вскоре перестал, не слышно его сделалось. Удивился, что в приличный квартал пришли - мощёнка, домики благообразные, ни тебе слоя объедков под ногами, ни помойных луж, ни дохлых собак. Неплохо фартила пристроился, чо уж.
- Ёптваюмать... - прошипел Кисарь, запнувшись о порог. Но и тут стихушничал, за разговорами и общим гамом никто его не услышал.
Зато Шулера заметили, позажались, аж воздух зазвенел. Оно и понятно было, что фартилу родная кодла за пуфик не держит. Кисарь постоял, почесал шею, пока приветственные разговоры не исчерпались, а потом самумом сдулся следом за Шулером. В артели-то моментов всеобщего внимания не любил, о незнакомых рылах и речи нет.
"Добрый холостяжник..." Оборотень замялся - его-то штанами на постельное покрывало? Но у Шулера штаны были не чище, да и пригласил вроде. В общем, сел. Оставил в покое шею (выдранный клок мяса зарос, но мышцы всё ещё ныли на растяжку), пятернёй взялся распутывать тяжёлые волосы, свалявшиеся и вонючие от дыма.
- Тщем ёба такаэ... Брр!.. - Кисарь мотнул мордой, заставил себя вернуться от помеси кефкучего, догаротского и непонятного к человеческой речи. - В общем, я там успел кое-чего спросить... Залупашкам этим, в капюшонах и с цацками, стрелу накапали, не отлева они припали гуляша кинуть. Твои реально зазря под замес попали... - рысь зыркнул на фартилу быстро, зелено. - Если, к'неш, заранее не собирались там и тогда забиться. Расспроси их, сошлись у Гнешки фонарно или оговоренно. Если фонарно, то наш это замес и качель наша, хловская. А если оговоренно, то у себя гнилого ищи. Дальше...
Дальше было сложнее. Кисарь ведь был зверь, ему инстинкты запрещали видеть врага в самке, когти на самку выпустить, даже зашипеть. Однако, ситуация заставляла поступиться инстинктами. Угрюмо пырясь в пол, рысь всё ж продолжил мысль.
- Дальше: почему этот балаган в луновушне заварили? Гнеся баба добрая, но умная и ухватистая, себе на уме. Не хочу думать, что наушничает мусарне... Я видел, ты с ней ничего вроде... Да и вывеска смазливая, душевная... Побалакай с панной. Знаю, я из-за угла мешком шуганый. Но ведь проще-то было Борова где в проулке загасить, чем посредь питейни, где лишние глаза, уши и кулаки... И вообще...
И вообще. Горлаш, ясен пень, перестарался, что Ватруха позвал. Но вправду - к чему такая ажиотация?
- И вообще, может тех лупеней на убой послали?.. - в три четверти к Шулеру развернувшись, Кисарь замер, ошарашенный собственной догадкой. Выволок из кармана пару колец, раскрыл ладонь. - Тогда это к тем попало, к кому должно было попасть. Блжад... Ненавижу думать. Выпить есть?

16

Сухое тепло стоянки и ритмичная, скрашенная нотами родного говора, речь мокрушника баюкали не хуже, нежели колыбельная матери. Птица старательно концентрировал внимание, стараясь не вспоминать о том сколько часов провел на ногах, вникал в смысл сказанного - неприлично зевать, когда интересно. Дабы отвлечься от крамольных попыток клюнуть носом и уснуть, подмяв под себя пропахшего гарью шустрилу, Горрион принялся рассматривать гостя. Неторопливо и внимательно, а не резанными мазками, которые допускали обстоятельства питейни.
- Цвешек квакнул, мол с потолка к Гнешке пошли. Луновуха-луновухой, но там не только ей налиться можно, - ровно отозвался вор. Поднял тяжелый взгляд, дабы ухватить зеленый прищур собеседника. - Не знаю, как у Хло, но в колоде гнилья мало - не протухают ребятки, ага. А коль травля ваша, то на кой ляд заради третьесортной кучки мокрушников и такие свистопляски? Без обид, рыж, но банда ваша фертом по городу не ходит.
Поднявшись с места, Шулер побрел к подоконнику, снял дутый кувшин колодезной воды и отлил в шайку на умыться. Пропыленная куртка и подпорченная рубаха полетели на ящик под перестенком.
- А вот это уже вкусней, - в перерывах между отфыркиванием и затиранием черного мурла, согласился вор, - Уж покалякаем по чесноку. Можн и подмахнуть чего, чтоб Гнешка душевней кололась, - вор поскреб шею и плечи на предмет копоти, расстроенно глянул на черную крынку воды. Догарот все ж почище был, почище... и скупнуться где-нить под небом можно было без опаски отморозить задницу.
- Татышо, ну йолы-палы, какой заворот. А мож ты принц наследный ландшпильской, коего щаз так усердно ищут, ибо король скопытился? Над прикинуть того, кому эт выгодно - привлекать внимание выходками подобными. Мож очередной протест против нелюдей каких... много их нынче.
Распахнув окно, Горрион зябко передернулся и, вывернув шайку прям в переулок, грохнул рамой.
- Е#анная холодина! Как знал, что надо было к пескам шепсов идти. Там цивильно, вся херня... заместо султанов, правд, свои бакланы, но тепло, - уныло проворчал Шулер, - Так выпить или есть? Имеем. И выпить, и курить. Есть нет. Но вопрос решается.
Выложив на стол два резных березовых кубка, птица порылся по закуткам и обнаружил початую бутылку хмельного меда. С тем и вернулся к гостю.
- Ну-с. За знакомство, - разлив напиток, усмехнулся мастер, - Хотя, между нами от, терзает меня чуйка, что рожа мне твоя знакома.

17

- За знакомство! - согласился Кисарь, взяв кубок и замутив им догаротский этикетный жест, который полагался в прилизанном обществе под тосты. Правда, там жест такой применялся для пиалки с абрикосовой брагой и нужен был, чтоб через стол не тянуться на перечокивание тарой, это уж в "Шалимаре" народ наохотился салютовать налитым за надо и не надо. "Кстати, может в "Шалимаре" и виделись." Людей Кисарь плохо запоминал по лицам, по запаху гораздо лучше, но лезть обнюхивать Шулера... "Неее, я ещё слишком трезвый." Оборотень хмыкнул мыслям, промочил глотку. - Рожу мою мать родная не узнала бы, раньше я чёрный был. Хотя... - взяв из-за плеча прокопчённую, спутанную прядь, Кисарь задумчиво на неё воззрился, - и щас чёрный.
Покосился на кое-как оттёртого Шулера, опять на волосы... поставил кубок, во избежание, и расхохотался - душевно, за все напряги бессонных почти суток. Человечья повадка, не звериная, не сразу Кисарь смеяться научился и понял, что это хорошо. Потому что если без того зубоскальства живёшь, то всё терпимо, и есть ты унылый терпила, и волочишься как пыльная кошма - а с зубоскальством вроде прижимает иногда, но в целом-то зашибись!
- Вааа блё черти с дымком!.. - Кисарь тыльной стороной руки затёр мокроту с глаз, опять взялся за кубок, задержал перед мордой и с удовольствием принюхался. Как-то отступили все проблемы, пережитые за вечер, будущие и надуманные - не хотела голова про них соображать, с трудом раскачивалась на прагматику. - Шепсы? Это которые перекидышу с напрыга хребет ломают? Ненене, ну их к пескам, лучше уж осадки и ё*аная холодина...
Палился Кисарь по-чёрному, но, можно подумать, Шулер и так не догадался бы, что перед ним нелюдь. У него Хельги на глазах трётся, да и кому ещё так болеть душой за луновушни - только нелюдю. Дух или маг вон артефактами обвешается и не пойман. "А, ну да, артефакты..." Оборотень перебрал в кармане кольца.
- Ватрух к замесу пришёлся так же, как твои. Принц у нас, выходит, Боров... - приспичило поржать на новый заход, Кисарь стойко напустил на себя серьёзность. Или хоть достоверное её подобие - глаза всё смеялись, поневоле расплывалось в улыбку широкое шячло. - В том и дело, что артели пижонить нечем, это даже Хло понимает. "Не льщу себе липовым величием," - так он сказал. По-местному вроде значит, что он в своём уме? Вот и грей теперь голову, кому надо, чтоб Хло обольстился, да и того ли вообще надо. Может, умник какой братву стравливает... - За разговорами о шепсах и подковёрном крысячестве вспомнилась Кисарю ухмыль Очкарика Зинара - тип вёрткий и кровожадный, как ласка. Тот, кто оплатил капюшонам фестиваль, представлялся оборотню таким же скользким и многомудрым, опасным. - Прикинь, повыносят кодлы друг друга, сами же от себя столицу зачистят, и руки марать не придётся. Разве что оставшихся соплежуев дожать. Сокольня? Аколиты? Змей одноглазый разберёт эти ландшпильские замуты... - Ватрух поморгал и уставился на Шулера, который в городке пробыл подольше Кисаря. "Да и не так уж подольше, загар сойти не успел..."

Отредактировано Кисарь (2011-03-03 06:38:53)

18

- Гы, - отзеркалив заветное движение, Горрион отхлебнул из кубка, дробя мед мелкими глотками. Помнится, когда местная ребзя увидела то, как Шулер глушит местный крепняк, то долго ржала: "Не, ну гляньте на этого чурку! Бырло, словно чай жрет!" Птица не обижался, наоборот - гордо гнул корпус, мол учитесь, бесы. Птицу обидеть вообще нереально было, ибо умел любое обстоятельство под себя вывернуть.
- Оооо-оо, - понимающе потянул вор, - Дык и я раньше от чернышей Мганды тольк чертами лица разнился. То, что сейчас на кожу налипло - эт так, остатки былой роскоши. Не сойдет уже, коль за два года не сошло... а и над оно? Ходить бледнорылым, как приблядь царская! А так чо! Экзотика! - проорал Шулер, ибо рыж так усердно живот драл, что донести мысль тональностью ниже выдалось бы нереально. - А хоть и черти! Главное, что живы.
Прогрев нутро ханкой, мастер вроде как и оклемался от сонного настроения, потянулся за добавкой. Спиртное всегда побуждало Горриона к деятельности - танцы, песни, мордобой, прочие радости свободной жизни. Другой вопрос, что была у птицы определенная черта, перепив за которую, оный валился кулем и вырубался до самого трезвения. Любопытно со стороны смотрелось - вроде и хохочет, и анекдоты травит, а - хоп - жахнулся мордой в стол и захрапел. Видать, хранил вора организм от разудалой прыти. Последняя капитальная попойка в Догароте едва не обернулась попытками влезть на балкон к Сумеречной и позвать ту под венец. На балкон-то взобрался, но в любви принялся признаваться магистру Сокольни. Даж облобызал со всей страстью. Если б не Сей с его панибратскими мансами, то ангела и скрутить бы не удалось. А птица там и уснул, кстати, пока белокосый железками махал и вопил чего-то про сударей.
- Шепшесы и тут есть, - хмыкнул вор, - просто в маленькой концентрации, - в наблюдениях за Ватрухом, мастер вроде как и приметил разгульно-бл#доватые замашки, за которые Хельги пороть хотелось, но рыжий, в отличии от малого, куда корректней держался. "Обор, штоле? Мервяком не тянет, у духов вообще манечка другая..."
- А кодлы и без травли друг друга выносят, - не став рассусоливать над вторым тостом, Шулер сербнул из кубка, - Хищный Меркель, вон, даже посторонней помощи дожидаться не стал - сам своих в салат покрошил. И без сокольих соплей обходимся. Всех, полюбас, не стравят - рехнутся раньше времени. Та и нынешнее положение вещей законникам только на руку - ну есть кучка полудохлых банд, только знай, что дави, как крыс, коль из щелей полезут. Эт тебе не Гильдия... С аколитами потеплей буде. Но тадыть опять за нелюдей цепляться надо.
Плеснув рыжу добавочки, дабы градус не терять, птица умильно моргнул, ощерился по-домашнему.
- Слухай, хловский... а откеля-йт с моим Хельги на короткую ногу перейти успел? Я че-т не помню, чтоб малой терпел посылы к детородному х#ю от кого-то с кем ребрами не терся, - Шулер, кнеш, частенько рассеянностью страдал, но чтоб не приметить звенящей лески промеж двумя молодчиками, то вообще упоротым быть надо. "Хм, вроде, ж всех друганов-подруг малого знаю. Иных сам к стенам жал, чтоб жизнь переосмыслили, а эт что-т новое... Весна, блеать?"
- Эк носом знакомо ведешь - ну прям пасынок мой. Ты не жмись, не жмись. Все свои, родные почтишт, - двинувшись к потенциальному растлителю малолеток, Шулер крепко взял того за локоть, потянул, - Родные, ага. Вот на брудершафт опрокинем, как меня демон учил, так совсем секретничать впадлу станет.

19

- Меркель? - Кисарь навострил уши, про Меркеля он ещё не слышал. Новости ему вообще доставались либо от орущего Горлашика (мир праху), либо от Бати, когда Батя, опять-таки, заглядывал к нему на огонёк поорать. - Лунашой обдолбался что ли?
"Вот неймётся всем за нелюдей цепляться. Раньше как-то полегче было... Вдогонку шепшесы эти..." Впрочем, о шепшесах Кисарь только слышал. Если уж в тёплых краях, где, говорят, им климат, ни на одного не напоролся, то в холодном Ландшпиле и подавно не с чего панику кипешить. Под речь Шулера медовуха ушла незаметно, в охотку - вкусная была, лёгкая, без сивушного духу, не хуже чем в "Раках". "Только там бочковая..." Настроение стало отдохновенно-пьянственное, южный тембр шулерского голоса, с котячества привычный, стелился по ушам, успокаивал. Уже никаких подвохов от миляги-земляка не ожидая, Кисарь подставил кубок под вторую. Башку несло приятным первохмелком, о том, что оборотень со своей скоростью обмена веществ от одного запаха косеет мгновенно и немилосердно, даже не вспоминалось.
- Не такое уж оно короткое... - промурлыкал Кисарь, отводя глаза - если бы стыдливо, как же! - И вообще - не нога...
"Эээ ты чо делаешь!" Шулер подсаживался, натурально, как к молодке, за локоть поймал, хоть мурло передником закрывай и хихикай. "Оборзел, чоррррт!"
- Ну на брудершафт так на брудершафт!..
"Щас я те, Луноокий видит, такой брудершафт устрою, что и с опохмелом не забудешь!" Чин по чину скрестил Кисарь с Шулером локти, вылакал медовуху - по морде потекло, на грудь капнуло - и поставил кубок на стол, шулерский тоже потянул из пальцев. С брудершафтом оно так, после выпивки лобзаться положено, а с Кисарем положено огребать, если потрогал. Только незатейливым мордобоем рысь на сегодня пресытился. Оперевшись о лежанку одной рукой чуть за Шулером, Кисарь надвинулся, потеснил фартилу из сидячего положения в шаткое, полулежачее, зыркнул на его живот, как кубари пресса затвердели.
- Фигурно... - муркнул в лицо, облизал сладкую медовуху, мазнув языком и по шулерову рту, поцелуем замял ему губы накрест. Такая нынче голубизна нахальная.
- А теперь можешь мудохать и ругаться, - Кисарь фырчливо усмехнулся, разглядывая выражение земляковой физии. - Я пьяный.

20

--- Улицы

В стоянке кипела жизнь. В принципе, она там и не останавливалась. Кругом галдели пацаны, шмыгали товарищи постарше с более бандитскими и угрюмыми рожами, интеллектом не одаренные и интеллект тот поганой метлой гнавшие куда-то вдаль.
Во избежание, так сказать.
А еще пахло чужаком. Поозиравшись, пацан заприметил странного молодца. Интеллектом тут и не пахло. Несло псиной. Мохнатым блохастым ковриком. Выражение глаз у коврика было откровенно блаженным.  Гонялся он за молодняком, молодняк лениво от него отбрехивался, разве что на хвост не наступал.
И как бы не хотелось послушать, о чем собрались толковать взрослые, но папка приказал погулять с этой шавкой, которую сам и за шкирку и отловил. Хотя по правде сказать, поговорить пацану больше хотелось с Расти, но…
Батя с красным шустренько удрали. И остался Хельги один на один с блохастым счастьем, которое столь милостиво спихнул на него папаня. Шавка посмотрела на пацана. Пацан – на шавку. Безмолвный диалог глаза в глаза длился от силы  минуту. Потом шкет соизволил разглядеть оборотня (как пить дать… да-да, именно это самое «пить» было любовно заначено в комнате Хельги).
Псина. И все этим сказано. Умом не обделенная. Ну и правильно – за каким х…ром шавкам ум-то? Так, потявкать из-за угла? Смотрела шавка  как-то подозрительно. Хельги сам понимал, что гастрономического интереса никогда не представлял – мелкий, тощий, жилистый, на бабу плоскую похож да еще и гарью покрыт равномерно.
Неуверенно протянув руку, пацан перехватил псину за шкирку и потрепал тот загривок, напустив на рожу дружелюбную ухмылку. Почему-то захотелось перекинуться в рысь и поглядеть, как этот волк будет гоняться за нахальной кисой. Встряхнувшись, шкет отставил эту зело увлекательную идею (да и народ жаль, и стоянку, и прятаться потом по углам придется от злобного бати) и похлопал шавку по шее.
- Слыш, - Хельги отловил пробегающего мимо пацана. – Батька эту шавку когда притащил?
Тот задумался. Сразу видно – процесс трудоемкий и основательный.
- Да леший его знаит-та… Бацька шо-та балакал по поводу этому, но я прослушал. А чой-т, Хельги, на тебя штоль спихнули псину эту? – Денька уставился на Хельги во все глаза. – А то заколебал он всех ужо, все бегает и бегает, мечта чучельника! В печенках уже сидит.
- Ну уже не бегает… - задумчиво повел носом пацан. Он шавки пахло почему-то мокрой псиной. Ну не любил Хельги собак, не любил. А вот некоторые племена любили. Бывало, соберутся все вместе на каком-нибудь празднике и начнут пир, а в центре длинного стола – несколько блюд с жареными псинками. – Вроде смирный. Место! – рявкнул Хельги.
- Ну эта… Меня вже Миланка моя ждет, - потоптался на месте Денька. – Ты так псину эту сплавишь, ко мне заскакивай. Тетка Мотря самогонку дюже годную притащила. Ну бывай!
И удрал, гаденыш. И спихнуть псину не на кого. И смотрит псина так, будто думать умеет.
Ну папаня… Припомню я тебе эту шавку. Щеночечек, мать его… Шуба драная!
Кстати, хотелось бы помыться. И бадьи с водой поблизости не оказалось. Кликнув, чтоб принесли влажное полотенце, пацан прошелся в соседнее помещение и уселся на широкую ладную дубовую лавку. Шавка болталась рядом.
Явилось полотенце. Вякнуло что-то вроде «ну и видок у тебя, Хельги… Словно Псы Единого гонялись по застенкам» и удрало. Хмуро и нецензурно прокомментировав эти слова, пацан принялся яростно оттирать морду от копоти, раз уж помыться толком все равно не дали.
…безмолвный диалог с псиной в этот раз длился секунд двадцать.
Потом Хельги еще раз выругался. В этот раз с чувством и ни на что не отвлекаясь.
- Сидеть, - посоветовал шавке пацан. Почти по-доброму.

Отредактировано Helgi (2011-03-03 17:04:46)

21

Гюнтеру очень даже нравилось гоняться за всеми этими вредоносными детенышами улиц города  именно потому, что они не слишком громко визжали, а умело от него уходили. Ну что поделаешь что у оборотня были аппетиты на них на всех и он разослал по всем углам побольше фантомов. Но эффект не тот, не тот, а что поделаешь? Приходилось собственнолапно бегать и пугать. Пытаться…
Появление Альтшуллера в компании непонятных типов его ничуть не расстроило. Оборотень спокойно подошел к хозяину и вылизал ему руки, доверчиво прильнув к его ногам. Немного более родные руки чем у остальных, потрепали его по шерсти, вызвав довольное урчание и спокойный голос сплавил его…этому маленькому недоразумению от которого просто разило кошатиной.  Когда Альт встал и ушел вместе с не менее воняющим кошатиной мужчиной, Гюнтер чихнул и перевел взгляд на взявшего его за шкирку пацаненка. То что это пацан было понятно по запаху да и внешне…Все таки Грелль был не совсем дураком, хоть и забыл что он человек, он понял с первой секунды что этот кошак очень не прост. Чего стоила эта вымученная гримаса когда ему сплавили его, оборотня .
Диалог глаза в глаза. Нахальная морда пацана и не менее нахальная Гюнтера. Было наверное забавно смотреть со стороны, как они молча беседуют о том, что они друг о друге думают. И оба понимали что выскажи они это в слух, кто-то точно огребет по самое не хочу. Тонкая рука цапнула за загривок и потащила куда-то. Волк недовольно заворчал и даже немного по упирался для приличия. Но потом послушно отошел куда тащили.
- И о чем Альт думал, когда оставлял меня с этим недоразумением…- горестно вздохнул оборотень и сев, стал чесать лапой за ухом. Ему было скучно. Бегать нельзя, кусать - тоже, а человеком-не получалось.  Да и облик пса сейчас был роднее и ближе.
Следя за тем, как малой с кем-то разговаривает, и вытирается полотенцем, оборотень реагировал по разному. На упоминание о нем, как о шавке, он рычал и скалил зубы, на вопросы о полотенце, тихо фыркнул и чихнул. Глядя как это Хельга вытирается полотенцем, он несколько раз демонстративно чихнул. Потом встал и взяв Хельги зубами за рукав легко утащил его за собой в неприметную с виду дверцу. Он успел тут все облазить и нашел этот заменитель ванной еще почти сразу. Там стояла бочка с водой и лежала какая то примерно чистая тряпка, исполняющая функцию полотенца. Гюнтер был все таки слегка предан Альту и его(кем пацан там приходился Альту?) пацану решил тоже помочь. Оборотень сел у бочки и коротко рыкнул.

22

Псина развила бурную деятельность. Кстати, то что Хельги ей не нравился, пацан сразу понял. Он много кому не нравился. Точнее нравился, но до первого сказанного им слова (часто матерного).
Шавка скалила зубы, когда мелкий высказывал о ней свое мнение. Но не гавкала. И не кусала. И вообще вела себя относительно прилично как для блохастого коврика, для полного счастья которого следовало бы развесить на стене, защищая зимой комнату от холодного ветра.
Внезапно волк сцапал его за рукав и куда-то потащил. Пацан от неожиданности даже не дернулся, а послушно пошел следом, про себя думая, что сумасшедшим надо потакать. В том, что блохастый коврик сумасшедший, Хельги не сомневался. Он редко вообще сомневался в том, есть ли у людей (и нелюдей) разум или нет. Он или был, или мамка в колодец уронила.
Оборотня наверное роняли раз пять. И каждый раз с крыши.
- Ты куда меня тащишь, шуба блохастая? – зашипел пацан, пока чуть ли не носом ткнулся в потемневшую и незаметную дверь, о которой как всегда благополучно забыл. Да и вообще делать ему нечего было, как шататься по этой части стоянки, когда по большей части он ошивался или у себя, или у кого-то из приятелей.
Псина выразительно рыкнула, мол, цените нашу доброту.
Хельги оценил.
Матерно.
И тут же увидел бочку с ключевой водой. Конечно, не королевская баня с мраморными ваннами, маслами, свечами и кучей наложниц для приятности. Так… Бадья, в которой можно поплескаться.
- Хороший коврик, - снизошел до похвалы Хельги  и потрепал оный по загривку. Кажись, тот удивился.
А пацан со всех ног скакал к воде. Сунулся к бадье, потрогал лапой. Купаться можно. Благо не девка, шума поднимать не будет, чтоб срочно грели. Да и полотенце рядом висит.
В темпе покидав (почти уложив и сложив, а точнее просто повесив рядом) вещи, Хельги забрался в воду и довольно охнул. Вода была годной. Рядом же лежал брус мыла, утащенный у кого-то из девок. Малиновый, вроде.
- Ладно, можешь смотреть, - пацан с фырканьем принялся оттирать въевшуюся в кожу грязь, копоть и смывать пот, натираясь мылом. Нырнув в бочку, он некоторое время изображал рыбку.
Вскоре шкет мыл волосы. Они печальными водорослями непонятно-серого цвета облепили лицо и шею. Кстати, вода вскоре стала такого же цвета.
…после хорошей помывки хотелось бы конечно надеть что-то чистое. Чего-то чистого здесь не оказалось, пришлось натягивать то, что было. Да и то Хельги попытался оттереть наиболее подозрительные пятна водичкой.
Волк изображал статую самому себе. Блохастая шавка даже не понимала, каким милым и добрым оказался шкет, когда с огромным сожалением передумал обливать псину водой из ковша, а всего лишь поплескал на нее невзначай водичкой. Совершенно случайно, кстати.
Промокнув полотенцем волосы, Хельги оставил его на плечах и пропустил прядки сквозь пальцы. Чистые. И мылом пахнут.
- Ну-с, доха блохастая… - шкет повернулся к оборотню и криво ухмыльнулся. – Идем клянчить жратву. Не знаю как ты, а я сегодня даже не завтракал.
И схватив тварь бессловесную (так… потявкивающую) за загривок, потащил в сторону кухни, где всегда можно было спереть палку колбасы. И даже не получить по шеям, если удрать вовремя.

23

Оборотень снисходительно следил за пацаном и даже не думал отворачиваться. Ему просто было пофиг на него. Как говорили люди «плевать с высокой колокольни». А самое главное теперь можно было хоть немного полежать. И в принципе, очень даже удалось, пока Хельги  споро или очень даже медленно мылся. Красная девица, мать его.  А что еще можно сказать про пацана, что выглядит как отощавшая от голода девка, с его длинными патлами и мешковатой одеждой.
-Альт, я тебя точно укушу пониже спины за такое… - недовольно шипел про себя оборотень, разглядывая грязную макушку купающегося недоразумения. Хорошо хоть песен не пел. А то ничего нормального оно выдать никак не могло. А не нормального…Гюнтеру слышать не хотелось. Пусть и он был сейчас волком,  и ему было по большей части на все наплевать.
Альт сказал слушаться Хельги, значит так он и будет делать.  Конечно не всегда и не во всем, но что будет более или менее разумным, думается разберутся. И все же, неужели это существо – кошак? И оно с таким блаженным видом плещется в воде, что можно подумать, будто он не просто что-то кошачье, а морской котик. Проверить что ли? Может надавить лапой на макушку и проверить сколько он продержится под водой? Но труп потом придется куда-то девать. Не съедать же?
Хельги видимо и не подозревал какие мысли бродят в голове у «коврика», иначе не то что обрызгал его, но еще и попытался бы утопить. А зря. Попытался бы зря. Все равно ничего бы не получилось, Гюнтер был сильнее физически в любом облике.
Когда пацан вылез из воды, Грелль основательно встряхнулся и обдал брызгами уже обсушившегося Хельги. В отместку.  Но когда пацан назвал его блохастой дохой, оборотень рявкнул на него и сделал вид что хочет укусить за протянутую руку. Посчитав свой долг выполненным,  он послушно пошел за ним, за едой. Он и завтракал и обедал, но есть все равно хотелось. А что вы хотели, волк он и в лежбище волк. И всегда хочет есть. Ну не всегда, но часто.

Отредактировано Gunter (2011-03-03 19:01:10)

24

- "О#уеть!" - кричали гости, - темные брови двинули было на лоб, но живенько сошлись у переносицы.
А вот таких книксенов птица не любил. И с рыжем взасос не дружил, чтоб спускать притирки на тормозах. Тем более, что не позиционировался Ватрух лярвой постельной, нес себя иначе.
"Ну берегов не чует!"
Разъяснить популярно, с прикладной философией вор не успел - мокрушник ляпнул фразой и акценты снесло в полюса. Прямолинейность подкупила, как и шальная поволока, подернувшая изумрудный прицел рыжа. Шулер сменил положение, принимая опору на локти, дернул кадыком, сглатывая подкатившую слюну.
- Куда тебя мудохать, нечисть, когда ты с пары чарок в амуры слетел. Х#й бы на тебя поднялся, но рукам зазорно, - простецки хекнув, Шулер упруго стек на спину, вытягиваясь под наглой шельмой. Вопреки мастеровым словам, член топырить ширинку не спешил - лазурные намеки птица понимал, но башню от мужиков как-то вот не сносило. За куда там трогать? Вот даже Ватрух этот - жилистый, сбитый, что канат многопрядный, все кости обтешешь, коль задумаешь в койку валить. Та и выглядит нынче, что колбаса горячего копчения.
- Фигуральный брудершафт, - заключил вор, округло шаря по сухопарой ляхе Ватруха. Пошарил-пошарил и завернул движение на поясницу. Снова к собственным побуждениям прислушался - а ну как тож на романтику пробьет? Авось и расспросил бы у рыжа откуда засосы берутся, - Ты, когда пьяный кожного за губы скубешь иль схема какая наблюдается?
"А ведь не жалует персона чужих жамканий. Ой не жалует", - запоздало прикинул вор. Хотя воробьиную ментальность сие не колыхнуло - мало ли картин по жизни наблюдалось, когда мелкая пичуга целенаправленно котов задирает. А что усатый ему сделает? Птица маневренней, шустрее и для охоты полноценной мелковата. Вот и сейчас Шулер с откровенным любопытством рыжа задирал, даром, что за щеки не тянул.
- А что эт тя, такого интересного, у Хло зацепило? - с певучей подковыркой наворковал мастер, после чего радикально развернул тему, - Трахал малого. Трахал же, морда наглая.

25

До кухни шкет не добежал. Он благоразумно подумал, а на кой х…р ему придется делиться колбасой с этой шавкой? Она даже на волка не похожа. Он так и застыл на половине пути,  прошелся к ближайшей лавочке и сел, закинув на стол ноги.
Волк… псина сидела рядом. Черно-полосатая. Хельги зевнул и уставился на ее морду. Чуть ли не хвостом виляет. И потявкивает, носом тычась в хозяйскую ладонь. Не природный это оборотень, насильно превращенный. Вот Хельги, да. Природный, как и отец. А мать у него человеком была. Жаль, что только одного котенка родила, не смогла больше.
Глядя на шавку, пацан все сильнее и сильнее пускался в воспоминания.
…вот ему пятнадцать лет. Он в рысьей ипостаси бежит наперегонки со здоровым белым волком. Оба зверя почти что сливаются со снегом. Оба знакомы с детства, хоть и ходит среди людей молва, что не друг кошке волк. Не знают они вообще о дружбе ничего. Да и кошках с волками.
- Эй, Торольв! – кричит на ходу Хельги, ловко перебирая лапами и перепрыгивая через припорошенные снегом кочки. – Давай к Уне забежим, лапы погреем!
Белый волк довольно фыркнул и клацнул зубами у самого уха высунувшегося на свежий воздух зайчишке. Тот испуганно припал к земле, а потом задал стрекача.
- Ага! Скажешь еще, Хельги! Лапы погреем! А не к ее младшей сестрице ты вторую неделю клинья подбиваешь? До опушки добежим и домой свернем мед пить! Никаких девок и мухоморов, пока конунг не решит, кого в ученики возьмет! Сам же хотел юнгой на драккар! А теперь что? К девкам под юбки нос совать?
Хельги протяжно мяукнул, на друга он не обижался. Да и младшая сестра Уны, Трюд, его не особо привлекала. Вот волосы у нее роскошные были… Ярко-медные, как солнышко предзакатное.
- Не пререкайся с будущим конунгом, шапка пушистая! А то отправлю к бабкам грибы сушеные толочь, вспомнишь потом!
Они добежали до опушки и сразу же рванули домой, расставшись на развилке мощеной дороги. Сколько шалостей, сколько приключений успели пережить оба сорванца – пальцев на лапах не хватит. Да и хворостина не одна сломалась… Но не надо о грустном.
- Увидимся, Белый! – крикнул на прощание Хельги, со всех лап мчась домой к обеду. Мать суп рыбный сготовила, как рысь любит. Да и старшие сестры Торольва не любили, когда тот задерживался.
В последний раз Хельги виделся с Торольвом, когда уходил из дома. Волк уже возмужал, став похожим на братьев и отца.
- Конунг ты… недоделанный, - буркнул друг, хлопая Хельги по плечу. Тот усмехнулся.
- К бабкам пошлю, - шутливо пообещал тот. Потом неожиданно замолчал, глядя Торольву в глаза. – Обещаю.
Волк опешил. Совсем эти рыси ум растеряли, подумалось ему.
- Вернуться обещаю, шуба облезлая, - тихо сказал Хельги. – Правда постараюсь. Жди меня что ли…
- Припасу тебе место на драккаре, - серьезно сказал волк, обнимая друга в последний раз.
- Помолись за меня богам, Торольв, - не повышая голоса попросил тот. – А я выпью за тебя. И тоже помолюсь, как протрезвею.
Врут люди, что звери дружить не могут. Волк это не шавка дворовая.
- Увидимся, Хельги.  Удачи тебе.
- До встречи, Торольв.
…а дальше ясное дело, что случилось. И в результате сидит пацан на лавочке и смотрит на псину, которую доверил ему папочка. И не бегала эта псина по заснеженным долинам, а бегала только за облезлыми кошками в городских трущобах.
Да кому ты здесь нужна, шапка облезлая… На пирожки тебя, как всяких Бобиков или Шариков. Или крестьянину какому сплавить, чтоб кур его охранял. Вот тогда толк от тебя будет.
И Хельги выбил пальцами дробь на столешнице. Ему внезапно захотелось выпить.
Избавиться от шавки хотелось не меньше. И даже больше намного.
Убью.

Отредактировано Helgi (2011-03-03 21:05:17)

26

- А куда ни мудохай, всё заживёт, как на собаке, - усмехнулся Кисарь.
Ни тебе оскорблённых воплей, ни махача - а ведь собирался Шулер врезать, рысь видел и запомнил гневный огонёк в глазах и острый разлёт бровей. Но миновала гроза, не начавшись. Унялся и Кисарь, сложил на Шулера обе руки, поверх рук подбородок, и принялся рассматривать, только что хвостом вопросительные загогулины не гнул, потому что во второй форме хвоста не было.
Отросшие космы у земляка распушились по койке какими-то пёрышками, блестели шелковинкой. Кисарь руку вытянул, потрогал - мягкие. Убрал руку обратно, под мурло. "Ишь какой белопёрый." Запах, и тот у Шулера был птичий, только не домашний канареечный, улицей отдавал, печным дымом и ненастными погодами. И всё равно обуютился оборотень, размяк - какой ни есть северный от природы, а кошка там ляжет, где брюхо погреть можно. А тут ещё и не гонят, и гладят...
- Шулер, вот если бы не слышал я, что ты по части юбок, то решил бы, что тебе ревниво... - на один глаз жмурясь, муркнул Кисарь. Другим глазом всё продолжал таращиться, внимательно - даже зрачок в ширину дёргался на каждое мелкое движение земляка. - И к тем ревниво, с кем я пьяный лижусь, и к малому. Но, каэш, бред это чистой воды, чтоб за Шулером водилась самочья хотелка себя чувствовать исключительным, как свод небесный. Ты что, Единого семерик крестильный, чтоб одного тебя лобызать? - Оборотень открыл оба глаза, растянул ухмыль. - Трахал или нет, дело моё и его, на стороне не обсуждается. Думай что хочешь.
Тяжело звякнула в голосе Кисаря упёртость, он замолк и вздохнул, уложился на Шулера щекой.
- У Хло грядка сорная, куда ещё репью пристать. Квартируется на отшибе, а я, веришь-нет, как раз людей не люблю. И у тебя тут валяюсь потому, что ты либо демон, либо оборотень. Кто точно, репа разберёт, но пахнешь... - рысь сцапал Шулера в охапку, сладко зевнул, явив клыки, и снова угнездился, потискивая земляка, как любимую подушку, - ...воробьями. Хороший такой запах мяаааагонькой жратвы с перьями, маааааленькой...
Фраза окончилась раскатистым урчанием - кошака разморило, он угрелся и не против стал покемарить. Комфорт и планы Шулера, подстрявшего в качестве грелки, Кисаря волновали мало. Трезвел он так же быстро, как пьянел, и к настоящему моменту с хорошего тычка стал бы вполне дееспособен и энергичен, ну так то ж ведь тычок нужен, а то в ленивой дрёме рыся даже курить не тянуло.

27

Глазеть на Ватруха со своей горизонтали было неудобно, так что птица заложил руки за голову и уставился в потолок. Рядовой ландшпилец и нашел бы в притертых друг к дружке самцах чего-то категорически порочного, но - ура - ландшпильцев поблизости не водилось. В Догароте понятие личного пространства и годных лежанок рассматривалось с другой точки зрения - попробуй-ка заночуй в пустыне, когда не припас верблюжьего одеяла про запас. У Горриона вот шерстяных покрывал не обнаружилось, а ночевать в шатре погонщика каравана не хотелось - кожен знал, чем оно кончается... вот и зажимались с Нарэком, как те молодожены - даром, что поутру глядеть друг на друга не могли со стыда. Хоть отогрелись.
После сегодняшнего озноба тушка мокрушника расценивалась, как божья благодать. Тем более, что рыж угомонился и слюнявить шулерскую морду прекратил - подобрался уютно, словно Мурка на печи.
- Ватрух, ты говоришь обидно, - птица поджал губы, покривил сурло в мыслительной потуге. Думы расползались новорожденными черепашками. - Тебя послушать, так одни лишь бабы незаменимыми быть охочи... В том-то и дело, что не семерик. Семерик тот вон сколько народу лобзает, а ему что сосной об сову. У меня ж какое честолюбие взыграть может - завсегда любопытно, эт тебя из толпы выделили, аль рабочую норму подбили, - вор глубоко вздохнул и забрал руку с-под головы, - А за малого че спрашиваю, чтоб мне потом истерик не устроил, что ухажера отбрил.
"Бедная людь. Никто ж семью твою не любит!" - печально подумалось вору. Оно и понятно, что любить всех один только Единый может, но цураться по одному лишь расовому признаку... Знатно, видать, рыжу насолили.
- Человек я. Просто двоесущный колдун... у нас с оборотнями только идея одна, но воплощения разные, - с какого-то корнеплода разоткровенничался Шулер. Уже сколько раз била жизнь за желание вывернуть весь чеснок на голову благодарного слушателя - все мало. - Воробьев ты правильно унюхал, - мастер даже удивился - давно уже птицей не оборачивался, с месяц. Как бы Истинная Сова в следующий раз по голове за отгулы не стукнула. Запрет в пернатой форме, а там скачи по веткам, соображая как покровительницу приласкать. - Меня как-то один оборотень под час морфа словил, Маленьким Жратвом назвал. В Догароте... я ему еще на руки на#рал, чтоб тому жрать расхотелось. На всю жизнь, наверн, запомню, ибо страху натерпелся.
Шулер вдумчиво повозился, спихнул оборотня и развернулся к тому лицом, мостясь в койке боком - чтоб места всем хватило. Эт лишь в песнях можно часами с возлюбленной на пузике лежать - на деле, затекает тело доволе быстро.
- Мутный ты, Ватрух. То жмешься чердачником, то усатой урчишь, - вор замолчал, дернул было ладонь, чтоб затереть подшмаленную рожу мокрушника, но взял выше - потянул пальцами по сбитым в багровое пасмо волосам. Зыбкую тишину комнаты то и дело рвало глухими отголосками с нижнего этажа. - Сносит меня шот... ты это. Если усну, то глотку рвать и не надейся - я ж проснусь и пропишу в бреющий полет до Стикса. Мммф.
Горрион слабо усмехнулся, прикрыл глаза. Попытался было подогнать дыхание в унисон ватруховому - старая, набитая временем, привычка - но скоро сбился в свой темп. Там и сплыл в тягучую дрему без единой мысли.

28

Гюнтер покосился на своего приятеля и зевнул. Он чувствовал его отношение к себе, и ему никак не хотелось этого чувствовать.  Было неприятно чувствовать такое презрение, такое пренебрежительное отношение…такое…
Оборотень отошел от Хельги и пошел туда, где оставил свои вещи. Там он улегся на пол и стал превращаться обратно.  Медленно и постепенно. Не обращая внимания ни на кого, кто мог бы находиться рядом. Ему было все равно. Волк в нем уже был сыт по горло этим презрением истинного оборотня к обращенным. Это было не приятно, больно и обидно. Кто виноват, что эти истинные ублюдки бывают такими…противными.
Высокий черноволосый мужчина поднялся на ноги и стал одеваться, под пристальными взглядами всех кто был в убежище. Белье, штаны, сапоги, рубашка, куртка, плащ… Что еще? Ах, да, рюкзак с едой, вином и всякими разными припасами. Подхватив его, Гюнтер вернулся к Хельги и совершенно спокойно уселся на стол.  Там он вытащил кусок копченого мяса, отрезал кусок и вместе с куском хлеба протянул пацану. На лице мужчины было презрительность и равнодушие.  Потом он отвернулся и сделал себе такой же «бутерброд». Потом он все спрятал, оставив только флягу с вином.
- И почему вы все себя так ведете? -задумчиво проговорил оборотень и принялся за еду. Через минуту - две, он прикладывался к фляге. Потом он задумался о том, что что-то во всем этом не так, что он чувствует, что ему чего-то не хватает, как будто какая то его часть…потерялась. Чего то не хватало…Но смутное осознание этого никак не желало проявляться…никак не желало.
Покончив с едой, Грелль  покосился на Хельги и оскалился. Улыбаться он еще не научился, ведь быть волком в облике человека задача не из легких.
- Меня зовут Гюнтер, Хельги. – мужчина зевнул показав все свои волчьи зубы и вновь захлопнул пасть.  Было скучно и хотелось что-то поделать. Или наоборот ничего не делать. Гюнтер фыркнул и улегся на столе, на спину. Положив руки под голову, он уставился в потолок.
Вот за такое отношение и я недолюбливаю истинных. Высокомерные ублюдки...Радует что Альт хотябы сдерживается....

29

- Мнм... не перечь, белопёрый... Сказал - оборотень, значит оборотень... - Мысли Кисаря ныряли между сном и реальностью, а восприятие уже перестроилось согласно законам сна. Рыси ничто не казалось странным или неожиданным, его несла своя волна, многоголосая песня вигора, и у самой морды плёл свои узоры двухчастный поток, шафранной-белый, и человечий, и воробьиный. - Хотя у оборотней такой разброс массы тела невозможен... - рысь удивился, запоздало и размыто. Он уже говорил эти же слова... или когда-то давно снилось, что в будущем скажет. "Это Сигги тебя Маленьким Жратвом назвал, а не я..." - Какой ты большой, Маленький Жратв... Говорю я обидно, пфф... Где радость, что я перестал обидно делать?..
Но то ли не перестал, то ли какая гадальная кость у Луноокого не той гранью упала, а Шулер зашевелился. У Кисаря тело, находящееся в покое, стремилось оставаться в покое. Он недовольно заворчал, предпринял честную попытку проснуться и открыть глаза... но решил, что это не та победа, которую одерживать обязательно. Вибрисс, упрятанных в лохматой шевелюре, коснулась рука, и оборотень ввернулся под руку макушкой, победно муркнул и сгрёб Шулера обратно, только уж не под себя, а рядом.
- Я тя умоляю, тще я до того Стикса не видел?.. - и сознание ухнуло в сон, как выключенное.
...Сколько Кисарь проспал, оракул знает - когда он сутками дрых, подчиняясь кошачьей слабости, когда и через полчаса вскакивал, как новенький. За окошком ещё и не серело, ночь стояла кромешная, прозрачная на далёкий собачий брёх и переклики стражи.
"Хорроша лазурь - такого увалил и уснул!" - усмехнулся над собой оборотень, приглядевшись к тому, с кем оказался в одной койке. Потом всплыли и сцепились друг с другом в какой-никакой порядок подробности вечера, и Кисарь вспомнил, что это - Шулер, личность с репутацией. Сейчас репутации за Шулером не чуялось, сонная физия была что у ангеляцкого образа из молельни, ну вот мухи не обидит... Кисарь сощурился незло, хитровато, выбрал у него за ухом пару прядок подлиннее и заплёл в тонкую четырёхпрядную косицу. Поднялся окончательно, накинул на белопёрого край покрывала, который сам же и нагрел.
Теперь пора было идти к Бате, отхватывать мыла. Хло, должно быть, уж извёлся и стал страшнее осиного улья - не промолчал же Боров, с кем Ватрух от Гнешки ушёл. С учётом того да этого покидать шулерово гнездилище хотелось ещё меньше. Кисарь представил, чего навыдумывают колодские, если он такой заспанный через первый этаж выйдет... Ну да, по себе примерил, может и не пришло бы в головы братве о своём же Шулере такой пакости, но был Кисарь тварью мнительной и везде искал подвох. Вот и смотрел на дверь, как на врага. Окно - другое дело.
Оборотень скользнул кошачьей тихой сапой до окошка, пошатал раму, развёл створки - мурло охолонуло ночной сыростью.
На внешней стене уцепиться было за что, хоть и приходилось о штукатурку брюхо чесать. "Потому что я сраный выпендрёжник!" Кисарь притворил окно за собой, всобачил когти в узкий порожек карниза и полез вверх, на крыши.

>>> Халупа

30

Хельги лениво наблюдал за шавкой. Шавка явно не испытывала к нему теплых чувств. Она встала и ушла. Куда-то вдаль. Пацан философски пожал плечами и уставился в стенку. Его почему-то клонило в сон. Сладко зевнув, он развалился на лавке еще удобней и покосился на свои сапоги.
Дорогие сапожки из мягкой кожи выглядели так, словно он поле в них вспахивал. Поле брани, так сказать. И причем плуг тянул на своем горбу.
Почистить надо бы, лениво подумал пацан и пропустил торжественное возвращение псины. Почувствовал. Я так и знал.
Явление! Волка! Народу! Состоялось. В комнату вошел высокий черноволосый мужчина романтично-смазливой внешности, на которую велись бабы. Да что там велись – на шею вешались, только юбку задирай.
Он спокойно уселся на стол, достав рюкзак, в котором по запаху угадывалась жратва. Хельги не говорил ни слова. Наверняка шавка ждала какой-то другой реакции, но шкету было все равно. Псина вытащила на свет божий шмат мяса с хлебом и соорудила бутерброд. Протянула пацану. Тот кивнул головой, словно так и надо.
Молчание, только звуки пережевываемой пищи.
-Почему, почему… - философски протянул Хельги, откусывая от бутерброда куски. – Сложилось исторически.
Оборотень не ответил. Периодически прикладывался к фляге. Жратву снова спрятал в рюкзак.
А потом доел. И оскалился. Типа улыбнулся. Пацан тоже улыбнулся во все клыки.   
- Ну надо же… - ехидно протянул пацан, все так же гаденько улыбаясь. – Даже имя мое запомнил. А то я не помню, что говорил его тебе… Гюнтер.
Псина… Гю-юнтер… разлеглась на столе, закинув руки за голову. Кстати, волосы у шавки были роскошные. Только псиной попахивали. Хельги едва удержался от искушения пнуть его носком сапога в бок.
Хотя хотелось.

Отредактировано Helgi (2011-03-05 20:25:19)


Вы здесь » Готика: Мир Теней » Ландшпиль » Козырная стоянка